Журнал Берлинский Телеграф

Читая Тургенева

Автор: Татьяна Хеккер

Одно из важнейших культурных событий в этом году – празднование 200-летия со дня рождения классика русской литературы Ивана Сергеевича Тургенева. Надо сказать, что это первый русский писатель, который удостоился мировой известности ещё при жизни.

Тургенев заложил основы русского классического романа. Поэт, публицист, переводчик, философ и драматург явился создателем классических образов, ставших воплощением русского характера, русского человека, русской природы. Юбилей писателя отмечался и в Люксембурге, где с успехом прошла выставка «Пейзаж, насыщенный мыслью: тургеневская природа в современной российской живописи».

Говорили о Тургеневе и на Франкфуртской книжной ярмарке. На стенде «Россия» мне посчастливилось побывать на церемонии награждения финалиста премии «Читаем Россию». Эта премия была учреждена 4 года назад за лучший перевод с русского языка на иностранный.

Как отметили организаторы, премия присуждается в 4 номинациях: классика 19 века, классика 20 века, современная русская литература (книги, написанные после 1990-го года) и поэзия.

Переводчица из Германии Ганна-Мария Браунгардт не смогла приехать на награждение в Москву. Поэтому награду за перевод романа Тургенева «Отцы и дети» ей вручали в немецком Франкфурте. Предлагаем вашему вниманию эксклюзивное интервью с госпожой Браунгардт.

Ганна-Мария Браунгардт: Я родилась и живу в Германии. Вас удивляет мой русский? С третьего класса изучала этот язык. Затем 5 лет училась в России. Если быть точнее – в Воронежском университете.

В свои 62 года являюсь свободным переводчиком. Переводами с русского на немецкий занимаюсь с 1990 года. В основном переводила современных авторов. Роман «Отцы и дети» – мой первый перевод российского классика Тургенева.

Татьяна Хеккер: «Отцы и дети» – достаточно серьёзный роман. Почему взялись за это произведение?

Г.-М.Б.: (улыбаясь) Мне понравилось, что роман не очень объёмный. Тургенев – не Толстой. И по стилю Тургенев мне ближе, чем Лев Николаевич. Тургенев – не моралист. У него своя, особенная ирония, что мне очень нравится. Я очень много переводила произведения Людмилы Улицкой, поэтому мне ближе тон тонкой иронии, такого своеобразного любовного отношения к своим героям. Вот эта любовь и доля иронии мне очень нравится.

Т.Х.: Возможно, в планах ещё одно произведение Тургенева?

Г.-М.Б.: Есть планы насчёт «Дыма», но пока об этом говорить рано. Что касается романа «Отцы и дети», возможно, в связи с юбилеем Тургенева он будет востребован. Я несколько раз выступала перед немецкой аудиторией, представляла произведение. Могу сказать, что определённый интерес у публики к этому роману есть. 

Т.Х.: Немцы читают российскую классику?

Г.-М.Б.: Нельзя сказать, что немцы читают русскую классику. Но те, кто читают, те читают и русскую классику. Надеюсь, что будут читать и Тургенева тоже. Мне очень приятно, что я вошла в этот список финалистов. Приятно, что обратили внимание на мой перевод.

Т.Х.: Сколько Вы работали над книгой?

Г.-М.Б: Этот вопрос мне задают очень часто, но я не могу на него ответить. Я сама не знаю точно, сколько работала над романом. Может, год, может, больше.

Т.Х.: Насколько я понимаю, роман «Отцы и дети» переводился на немецкий и до Вас. Чем Ваш перевод отличается от других?

Г.-М.Б.: У каждого переводчика свой язык, свой стиль перевода, свой подход к работе. Раньше, прежде чем переводить, я читала другие переводы. Но вскоре поняла, что это самая грубая моя ошибка. Я переводила сборник рассказов Горького. И это мне очень мешало. Кое-какие решения остаются в памяти. И потом мне всё время приходилось проверять, это моя идея или не моя. Мне легче не читать чужие переводы, лучше потом прочесть эти книги, особенно если есть какие-то вопросы по решению. Иногда оказывается, что никаких особенных решений нет. Поэтому я больше этого не делаю.

Занимаясь переводом романа «Отцы и дети», я не стала читать других переводчиков.

Т.Х.: Что, на Ваш взгляд, Вы привнесли в книгу Тургенева?

Г.-М.Б.: Это определённо сказать нельзя. Моё – это мой стиль, мой язык. Я старалась не выходить за рамки языка того времени, в которое жил и творил Тургенев.

Подсознательно я привношу свой стиль. Без этого просто невозможно.

Т.Х.: Мне кажется, что дети, рождённые в Германии, уже не понимают языка предыдущего столетия. А немцам, наверное, ещё сложнее понять это произведение. Смогут ли они понять быт россиян 19 века?

Г.-М.Б.: Для этого есть примечания в книге. Комментарии, в которых я объясняю некоторые явления, быт, исторические моменты. Архаизмы я не использую, но некоторые явления нужно объяснить немецкому читателю. Например, что такое крепостное право или «размежевался с крестьянами».

Т.Х.: Что Вы пожелали бы себе?

Г.-М.Б.: Побольше интересной работы.

chefredakteur

член Союза журналистов Германии 2014 @berlinertelegraphofiziell

Click to listen highlighted text!