Журнал Берлинский Телеграф

«И увидeхом ту мудрость недоумeнну и несказанну»

В 1437 году из Москвы в Италию отправилось посольство, чтобы принять участие в объединенном Соборе православных и католиков. Одним из участников путешествия, которое заняло полных три года, был некий суздалец. Имя его не сохранилось, зато до нас дошли его записки о Западной Европе и Германии в частности.

И поеха изо Пскова в Немци

В январе 1438 года митрополит Киевский на московском престоле Исидор пересек границу Пскова с Ливонией. Для русских началась совершенно другая земля. Неизвестный нам автор «Хождения на Флорентийский собор» достаточно подробно описал свое удивление от каменной архитектуры и достижений инженерной мысли, с которыми довелось встретиться.

Путь предстоял неблизкий. Из Пскова посольство доехало до Риги, пересело на корабли, а лошадей заранее пустило по берегу Балтийского моря. В Любеке путешественники опять пересели на лошадей и через всю Германию отправились за Альпы.

Православным (посольство состояло из русских и греков) везде оказывался большой почет. У каждого города их встречали и местное духовенство, и власти, и представители горожан. В торжественных церемониях часто принимало участие до нескольких сотен человек. В городах, где были намечены стоянки, в честь путешественников задавались щедрые пиры. Автор «Хождения» частенько упоминает прекрасные вина, которыми их потчевали и в Германии, и в Италии.

Подобное уважение на протяжении всего пути можно объяснить тем, что русские направлялись на общий Собор католической и православных церквей. Предполагалось, что его результатом станет преодоление Схизмы и объединение христианского мира, так называемая Уния. Поэтому православные и католики проводили совместные службы, русские получали доступ в монастыри, в том числе женские, куда невозможно было попасть обычному мирянину.

Лишь однажды возникла размолвка: после морской бури, когда наступили полная тьма и штиль. Корабельная ко­манда сочла, что причиной тому стало присутствие иноверцев. Но проблема была решена тем, что моряки обратились к православным с просьбой провести службу, что греческое и русское духовенство, разумеется, и сделали, каждые на своем языке. После чего тьма рассеялась, и подул ветер.

Города из камня

Каменный город – настоящее диво для жителя деревянной Руси. Уже Юрьев (современный Тарту в Эстонии), стоящий в ста верстах от Пскова, поразил воображение путешественников: «Город же Юрьев большой, построен из камня, здания в нем замечательные, и мы, не ви­девшие таких раньше, удивлялись».

Русские обращали внимание буквально на малейшие детали городского устрой­ства. Вот, например, как автор описывает городские крыши Брауншвейга: «По­крыты они пластинами из синего камня хорошо и искусно, как лемехом, и укреплены гвоздями так, что прочно держатся в течение многих лет».

А до этого он отметил позолоченные фронтоны домов в Любеке и то, что в Магдебурге «улицы выложены камнем, и дома из камня построены, и воды к нему приведены из Аламанской земли».

Использование воды для удовлетворения городских нужд стало еще одним сильным откровением. Водопроводные системы, фонтаны с питьевой водой, каналы, в том числе проходящие по улицам городов, каменное оформление берегов и русла, использование различных механизмов – автор «Хождения» записывал эти чудеса, но, не будучи инженером, не мог найти им объяснения. Вот с каким восторгом он рассказывает о фонтанах Люнебурга:

«И в нем воздвигнуты с большим искус­ством фонтаны: колонны из меди, позолоченные, трех сажен в вышину и больше, и около каждой из колонн имеются сделанные также из меди статуи людей; и из тех людей вытекают воды вкусные и студеные: у одного изо рта, а у другого из уха, а у иного из глаза, а у иного из локтя, а у иного из ноздрей – вытекают очень быстро, как из бочек; статуи людей вы­гля­дят, как живые, и фонтаны те напояют весь тот город и скот; и все устройство для подачи воды выполнено с таким большим искусством, что его нельзя описать словами».

Впрочем, русские не только выражали эмоции, но старались вникнуть в систему организации городского хозяйства.

«А вода подается в него, течет по трубам по всем улицам и бьет из фонтанов – студеная и вкусная, – пишет путешественник о водоснабжении Любека. – И потом увидели мы – на реке, на расстоянии ста сажен от монастыря, устроено колесо, ко­торое забирает воду из реки и направляет ее во все дома. И на том же валу находится малое колесо, которое мелет и ва­ляет красивые сукна». Приезжие познакомились и с другими чудесами механики, которыми оживлялись статуи во время религиозных празднеств.

«И увидехом ту мудрость недоуменну и несказанну, – пишет русский автор. – И увидели здесь необычайное диво, которое умом нельзя постигнуть и словами описать: просто, как живая, стоит Пречистая и держит на руках младенца Спаса; и как зазвенит колокольчик, слетает ангел сверху, неся в руках венец, и возлагает его на Пречистую; и идет звезда, как по небу; и вслед за звездой идут три волх­ва, а перед ними – человек с мечом, а за ними человек с топором; и несут дары Христу, золото, и благовония, и миро, и подходят к Христу и Богородице, и кланяются; Христос же, обернувшись, благословляет их и хочет взять дары руками, играя, как дитя, у Богородицы на руках; они же кланяются и отходят; и ангел взлетает вверх, взяв венец».

Немцы и аллеманы

Любопытно, как русские произносили в то время немецкие названия. Любек звучал как Любок (к Любку; от Любка), Лейп­циг как Липес, Эльба как Елева, Курляндия как Курская земля. Альпы назывались Полониными горами, возможно, потому, что на южнославянских языках слово «планина» как раз обозначает горы.

Проезжая по Германии, русские отметили неоднородность немецких земель. Если жителей восточных земель автор так и называет немцами, то баварцев уже зовет аллеманами, точно так, как это продолжают делать французы по отношению ко всей Германии. Впрочем, внимательный путешественник поясняет, что это не совсем разные народы: и вера одна, и язык один, но «в языке различия есть: как у русских с сербами, так и у населения Аламанской земли с немцами».

Примечательно, что пока суздальский писатель не имеет причин сравнивать языковую разницу на примере русских и будущих украинцев или белорусов – возможно, ее и не было.Будучи в Хорватии, он пишет, что мест­ное население является католиками, но говорит на языке, близком к русскому.

Митрополит Исидор, представлявший Русскую церковь на Соборе, подписал Унию. Но на Руси ее сразу отринули, Исидора арестовали и больше от Константинополя митрополитов не принимали. Восточное славянство взяло неколебимый курс на сохранение православия и защиту его от католицизма. Это привело к значительной степени изоляции Руси от Западной Европы. Но суздальские записки о путешествии на Флорентийский собор переписывались в русских монастырях несколько веков и сейчас хорошо извест­ны историкам. А почти через 50 лет после «Хождения» Иван III пригласит итальянских мастеров строить Московский Кремль по миланским образцам.

Автор: Денис Лупекин

Click to listen highlighted text!