Журнал Берлинский Телеграф

Минск молодости нашей. Прогулка по автозаводскому поселку

Успешный белорусский драматург, сценарист и режиссер Андрей Курейчик патриот не только Минска, но и своего родного района — автозаводского поселка. А места здесь и впрямь интересные, с богатой историей и пока еще не утратившие свой шарм. И, кстати, рецепт молочного коктейля в гастрономе на Партизанском проспекте, 120 не менялся с 1952 года.

— Люблю этот район, — сказал Андрей, когда мы договаривались о встрече. — Очень красивая центральная площадь автозаводского поселка — видна грамотная задумка архитектора Георгия Заборского, всё выполнено в едином стиле. При этом нет помпезности и пафоса, как в аналогичной послевоенной застройке проспекта Независимости. В своем районе, в приятных глазу малоэтажках я вижу кусочек Европы. Здесь очень комфортно жить. Особый уют создает частный сектор, какие-то архитектурные рудименты.





За ДК МАЗ уже построены высотки, и это вызывает грусть, так как теряется аутентичность района, его архитектурная целостность. У нас вообще плохо с сохранением архитектурного наследия. И не только в Минске. 

МАЗ: от Studebaker до Perestroika

Встретившись у метро «Автозаводская», мы пошли по улице Центральной. Такое название удивительно для окраины города, но здесь эта улица — главная.

— В мои детские и даже юные годы по этой улице люди шли на смену таким потоком, что были похожи на колонну первомайской демонстрации, — вспоминает Андрей. — Тогда и численность заводчан была, если не ошибаюсь, тысяч двадцать. Теперь, конечно, значительно меньше. Кстати, литейку вынесли за город, и с точки зрения экологии район стал благополучнее.

Приказ об организации автосборочного завода и завода по ремонту танков в районе Минска был подписан в августе 1944 года. Тогда это место действительно было «в районе» — в семи километрах от Минска. Завод возводили не на пустом месте — в середине 1930-х здесь был построен шикарный по тем временам военный городок, многие здания которого сохранились до наших дней.

А в годы Великой Отечественной войны оккупанты построили здесь филиал завода «Даймлер-Бенц». Он был самым крупным предприятием на захваченной территории Восточной Европы. Кое-какие ремонтные павильоны были и в военном городке, однако немцы значительно расширили производственные площади, построив несколько капитальных цехов. Сразу после войны на будущем МАЗе была налажена отверточная сборка американских автомобилей Studebaker, комплектующие которых поступали по ленд-лизу.

А пока мы идем вдоль парка 50-летия Октября.

— Здесь была летняя концертная площадка, на ней выступала заводская самодеятельность. Место имело популярность у жителей района. Теперь здесь тоже хватает посетителей — прогуливаются пенсионеры, есть оборудованные детские площадки. А вот обратите внимание на ограду, — говорит Андрей. — Думаю, ей лет семьдесят, и сохранилась она в первозданном виде. Зубр — это ведь первая эмблема МАЗа.



По обе стороны улицы четырехэтажные жилые дома. В них без труда угадывается архитектурный стиль 30-х годов. Строили такие дома для офицерских семей. А сейчас по той стороне улицы прошел народный артист Беларуси Николай Кириченко.

— Да, мы соседствуем с Николаем Михайловичем. Он как раз и живет в одном из этих домов. Там достаточно необычная планировка, но в целом дома добротные, несмотря на свой возраст.









К слову, в паспортах домов указаны 1946-1948 годы, однако пенсионеры, сидящие на лавочке возле одного из домов, подтвердили догадку: дома довоенные. Приватизируя жилье, они узнали и год постройки — 1939.

Мы подходим к кафе «Рико». Это тоже довоенное здание — бывшая офицерская столовая.

— В мои школьные годы здесь был ресторан «Зубренок», а в торце здания — кулинария, в которой продавали вкусные пирожки. На большой переменке мы бегали сюда, — вспоминает Андрей. — В 90-е годы ресторан назывался «Ромэн» и был местом тусовки минских цыган.



Вот оно — главное место района — центральная проходная МАЗа. Меня заинтересовал рыжий автомобиль — одна из первых моделей. Андрей же рассказал, что к концу 80-х на заводе была создана весьма прогрессивная по тем временам модель грузовика, названная Perestroika. Модель имела успех на специализированных выставках, но в массовое производство так и не была запущена. Perestroika тоже стоит на небольшом постаменте перед проходной.

— Между прочим, благодаря этим ребятам с завода мы спокойно пережили лихие 90-е. Не было у нас всякого рода разборок, разгула криминала. Взрослый мужчина, квалифицированный рабочий не потерпел бы в своем районе беспредела. В общем, заводчане держали здесь порядок.

Жилье, кино и криминальная история

В послевоенное время при предприятиях строились поселки, в которых возводилось жилье и объекты соцкультбыта. Все было очень компактно, насколько это возможно, если территория самого предприятия занимает несколько гектаров земли. Во всяком случае, на МАЗе от центральной проходной до уже закрытой транспортной (выходящей на Партизанский проспект) — огромный квартал.

Теперь же напротив завода находится автомеханический колледж.

— Обратите внимание, — говорит Андрей, — здание 1936 года постройки. Думаю, что все эти три здания, выстроенные под линеечку — бывшие казармы. В третьем здании тоже какое-то профильное учебное заведение, а вот что в этом красном — не знаю. Но видите — на нем колючая проволока.



Мы предположили, что в 30-е годы все казармы были из красного кирпича и не оштукатурены. А в красном здании теперь учреждение открытого типа ДИН МВД Беларуси. Сразу за бывшими казармами — заводской бассейн и открытые теннисные корты ДК МАЗ.

— Здесь начинала свою карьеру Наталья Зверева, возможно, кто-то еще из известных теннисистов. Я тоже немного занимался. А вот это здание, вернее, находившаяся в нем библиотека, сильно на меня повлияла, и именно благодаря сотням прочитанных книг появился интерес к драматургии. Библиотекой это здание было в мое время, еще разные детские кружки тут работали. А до войны — это офицерский клуб, а потом дворец культуры МАЗа. ДК на Партизанском проспекте построили только в середине 70-х.



С новым ДК у меня связана криминальная история. Мне было лет 15, и я собрался на «дискач» во дворец. В подземном переходе увидел группу парней лет 17-18, они меня тоже заметили, стало ясно, что не разминуться. Они потребовали отдать деньги, которых, собственно, было совсем не много. После инцидента я развернулся и побежал в ближайший опорный пункт милиции. Иду с дядей милиционером, а мои обидчики стоят на прежнем месте, ожидают новую жертву. Как потом выяснилось, один из парней уже был на учете в милиции, а после происшествия со мной отсидел месяцев семь в колонии.

Кино — главнейшее из искусств, а поэтому в месте компактного проживания заводчан кинотеатр просто обязан был быть. В Минске по одному проекту было построено четыре кинотеатра. Сегодня из них сохранились «Комсомолец» и «Мир». «Родину» на улице Лизы Чайкиной перестроили — теперь здесь «Новый театр», в котором и пьесы Курейчика ставили.

— Вот этот дом напротив театра — первая многоэтажка в нашем районе, — говорит Андрей. — Смотрится она, конечно, неуместно. Ко всем малоэтажным домам полагались сарайчики. Как правило, в них устраивали погреба, ведь у многих жителей поселка деревенские корни, поэтому им было откуда привозить запасы картошки. Известно ведь, что после войны отстраивать Минск пригласили сельчан. И я считаю, что эти люди принесли сюда часть хорошей деревенской культуры.

Так вот, сарайчики… Это — отдельная жизнь, у взрослых — своя, у детей — своя. Эти территории с сарайчиками можно было бы благоустроить: сделать дорожки, цветники, граффити, поставить беседки, оборудовать площадку для мангала…Так и делают, но не у нас.



Квартиру в этом доме получил мой дед, он работал на МАЗе. Небольшая двухкомнатная квартира, и были времена, когда в ней жили шесть человек: родители, я, брат, бабушка и на зиму мы забирали из деревни прабабушку.

Вкус детства и европейских дух

— Сейчас попробуем молочный коктейль со вкусом детства, — пообещал Андрей. — Теперь, там, конечно, обновленный интерьер, но на качество коктейля это не повлияло.



Мы зашли в продуктовый магазин на Партизанском проспекте, 120. Продавец отказалась фотографироваться, но рассказала, что аппарат для приготовления коктейля установлен в магазине в 1952 году. Теперь таких уже нигде нет. Но и рецептура осталась неизменной, это действительно коктейль из детства — густой и вкусный.

Автозаводской поселок, безусловно, менялся, ведь и широкий проспект, который разделил его пополам, появился не сразу. Теперь мы пришли на нечетную сторону проспекта. ДК МАЗ, здесь, конечно, заметное здание, вот только жаль, фонтаны давно не работают. А по правую сторону от ДК находятся жилые дома.

— Старожилы говорят, что сперва это были общежития, и только когда завод стал богаче, построил много жилья, общежития превратили в квартиры. А вот это моя 25-я школа. Несколько лет назад ее закрыли на ремонт, и я смог договориться, чтобы использовать эту площадку для съемок «Выше неба». Тогда школа только выселилась, сохранились все интерьеры 80-х годов. После меня площадку арендовали россияне, и школа засветилась в нескольких сериалах.



К тыльной стороне ДК МАЗ примыкает стадион «Торпедо», чуть дальше — несколько жилых высоток. По мнению Курейчика, новострои здесь как занозы. Но куда ж от них деться?

Параллельно Партизанскому проспекту идет улица Челюскинцев. Двухэтажные домики, белье на верках, даже шум проспекта не слышен.

Чуть свернув в сторону, идем к зданию, на крыше которого расположен наблюдательный пункт местной противовоздушной обороны. Теперь-то никто там ничего не наблюдает. А в самом здании знаменитая районная баня. Андрей говорит, что пар там был шикарный.

Оказалось, что баня отремонтирована и вполне посещаема. В баре, как вспомнил Курейчик, в 90-е годы было много плакатов и весьма колоритная дама-бармен. Теперь обновлен интерьер, и за стойкой тоже другой человек. Пока Андрей заглядывал в бар, я обратила внимание на табличку с адресом, оказывается, это улица Украинская.

Прогуливаемся по улице Челюскинцев, где утопают в зелени двухэтажные дома и частный сектор.

— Практически на всех минских стройках, начиная с 44-го года и почти до 50-го, работали немецкие военнопленные. Наш район в то время тоже они строили. Думаю, вот эти уютные домики спроектировали немецкие архитекторы. Именно в малоэтажной застройке столицы, с большими зелеными дворами, есть некий европейский дух. А то, что строят сейчас — это катастрофа. Безликие микрорайоны перенаселены людьми. Нельзя на такой небольшой площади собирать столько людей, это опасно.

Сворачиваем с улицы Челюскинцев и идем к Партизанскому проспекту. Когда-то Андрей купил квартиру в доме с башенкой на нечетной стороне. А после развода в доме напротив приобрел жилье для детей и бывшей супруги. Прежде всего, чтобы от расставания родителей не пострадали Марта и Глеб. Теперь Андрей живет в загородном доме, но в Минске бывает практически каждый день.

— В моем доме, сколько помню, была аптека. А вот в доме через проспект когда-то размещался универмаг «Автозаводской», теперь — «Виталюр». Раньше на башенке были классические механические часы. А эти электронные, которые установили лет 8-9 назад, не всегда точно идут, тем не менее, посматриваю на них. С башенкой связана трагическая история. Когда-то там был шпиль. Однажды в ненастную погоду, при сильном порыве ветра он сломался и упал на женщину, которая умерла от полученных травм.

У меня есть мечта — забраться на балкон этой башенки и оценить панораму с высоты. Конечно, там все ходы закрыты, но думаю, можно договориться.

Минск люблю душой

— Нашему городу не повезло: потерял свое лицо в начале 20-го века — войны, коммунисты тому способствовали. Безудержная застройка Минска делает его городом без лица в какой-то степени. Мало сохранилось по-настоящему исторических ансамблей, зато много «памятников» ужасному советскому и постсоветскому вкусу в архитектуре. Они-то больше раздражают, чем радуют: дом Чижа, экс-«Кемпински». Больно смотреть на то, что сделали с Немигой.

Для меня самые ценные районы с точки зрения архитектуры — это застройка 40-50-х годов вокруг площади Победы, поселки тракторо- и автозаводцев.

Но в городе есть нематериальные, атмосферные вещи, из-за которых, собственно, я никуда не переехал, хотя были возможности и выбор. В Минске уникальная энергетика, город не слишком коммерциализирован, не повернут на деньги, как Москва или Нью-Йорк. В Минске удивительное сочетание городской и сельской энергетики.



В моем районе нравится патриархальность, то, что два поколения — я и мои дети — посещали один и тот же детский сад. Мне нравится, что город безопасен. Могу гулять по любой части ночного Минска, мой сын-четвероклассник самостоятельно приходит из школы, и я за него спокоен.

Не люблю торопливые города. Темпоритм Минска — как будто чуть-чуть опаздывающий, но это не ленивый город. Он живет в правильном, спокойном, внутренне организованном режиме.

Энергетически очень теплый, комфортный, тонкий город, а визуально — Квазимодо. Когда еду в наземном транспорте, нередко испытываю оскорбление моих эстетических чувств. Бывал в Лондоне, Берлине, Париже, Питере, Одессе, Львове — это города, которые люблю глазами. Минск люблю душой, как любят родных бабушек — мы ведь не смотрим, красивые они или нет.

Мне нравится, что в Минске есть свой круг людей, и мы находим время друг для друга. В Минске я веду тот образ жизни, который мне нравится, но невозможен ни в каком другом городе.

Источник

chefredakteur

член Союза журналистов Германии 2014

Click to listen highlighted text!