Журнал Берлинский Телеграф

Наталия Бондарчук «Я не въездная только в одну страну»

Творческий вечер Заслуженного деятеля искусств Российской Федерации, актрисы, кинорежиссера и сценариста Наталии Бондарчук с успехом прошел в Российском центре науки и культуры в Люксембурге. Он стал заключительным аккордом в программе мероприятий Представительства Россотрудничества, посвященных Году российского кино. Организатором мероприятия выступил Департамент внешнеэкономических и международных связей Правительства г. Москвы.

На встречу с известной актрисой и ре­жиссером приехали поклонники ее творчества из Люксембурга, приграничных районов Бельгии, Германии и Франции. Актриса, побывавшая за свою долгую карьеру более чем в сотне стран, отметила, что впервые выступает в Великом Герцогстве. В интервью она поделилась своими воспоминаниями о работе с Андреем Тарковским над культовым фильмом «Сталкер» и о других известных ролях. Говорила Наталия Бондарчук о своей матери – Народной артистке СССР Инне Макаровой, которая в июле прошлого года отметила 90-летие. Кстати, зрители имели уникальную возможность увидеть фрагменты спектакля «Артистка из Сибири», который Наталия Бондарчук поставила к этому юбилею.

Т.Х.: Говорят, природа на детях знаменитостей отдыхает. Но фамилия Бондарчук опровергла эту аксиому.

Н.Б.: Ну, наверное, потому, что мы с Фе­дей, я причисляю и моего дорогого брата, Федора Бондарчука, к нашей се­мье – трудоголики (смеется). У Феди другая мама – Ирина Константиновна Скобцева. Несмотря на это мы дружны. Сейчас готовится новый фильм Федора, и музыку к этому фильму написал мой сын (с гордостью) Иван Бурляев. Я родилась в уникальной семье, но я этого не знала. Кто-то даже такую историю придумал, что я родилась «обернутая кинопленкой». Мой отец – Сергей Федорович Бондарчук, а моя мама – Народная артистка СССР Инна Владимировна Макарова. Мы впятером жили в однокомнатной квартире на четвертом этаже: я, родители, бабушка и няня Нюра. После войны, в своей квартире… (мечтательно) это считалось такое невероятное благо. У нас был дом открытых дверей, потому что все хотели посмотреть, какую Инна и Сережа получили квартиру. Все спрашивали: «Ты, конечно, хочешь быть артисткой?» А я отвечала: «Ни за что. Я хочу быть пожарником, я хочу быть пограничником». Потому что в послевоенное время дети мечтали о героических профессиях. Я не различала тогда жизнь экранную и настоящую. Я была уверена, что моя мама – Любка Шевцова. Ну какой фа­шист ее мог убить? А папа! Он же герой! Он же там «косил» фашистов. На улицу я выходила гулять в валенках и обязательно в шапке-ушанке и кожаном ремне со звездой и отчаянно дралась за справедливость. Что и делаю до сих пор. Я всегда удивлялась, почему к родителям приходили странные люди. Вот Николай Рыбников. Он мне всегда нравился, всегда такой веселый, на гармошке играет. А вот в жизни – ни подойди, ни спроси. Я задавала себе вопрос: «Ну почему?» Оказалось, что экранная жизнь и жизнь настоящая – это разные вещи (с сожалением). Но я поняла это гораздо позже. В 13 лет я «заболела» театром. Я помню первый свой выход: занавес открылся, я что-то пела, рассказывала, а потом сказала: «Эх, мне бы глаза побольше». И вдруг из зрительного зала мальчишеский голос: «А куда тебе больше-то?» И я поняла, что есть обратная связь со зрительным за­лом. Потом был институт кино, знаменитая мастерская Сергея Аполли­на­ри­евича Герасимова и Тамары Федоровны Макаровой. И вот ко мне подходит Коля Гу­бенко, который учился у нас в мастерской на режиссерском факультете. Он сказал: «Наташа, я написал тебе главную роль в своем этюде». (восхищенно) Боже, Губенко написал мне роль! Я спросила: «Это о любви?» – «Ну конечно, будешь играть 42-летнюю женщину с двумя детьми и мужем-алкоголиком». Мы душевно за 12 минут сыграли этот этюд. Коля засекал по секундомеру, после чего сказал, что мы играем не как первокурсники, а как студенты в конце второго курса. После этого наши носы взлетели до небес. Кинорежиссер Сережа Никоненко – моя любовь. Я в него влюбилась в 13 лет, когда увидела первого в своей жизни «Гамлета». Вы можете себе представить, он играл Гамлета! Сцена с Гертрудой. Я сидела в первом ряду и видела Сережины слезы: кап, кап. Я хотела подставить ладошку и поймать слезинки. А мне 13 лет, а он так играл Гамлета! После спектакля я ожидала маму. И тут ко мне присаживается Сережа-Гамлет. У меня на голове даже волосы зашевелились. Я сижу с таким человеком, который только что плакал. И вдруг слышу: «Девочка, клюкву в сахаре хочешь?» Я люблю клюкву в сахаре, но принять ее от Гамлета не посмела. Позже у нас такая с ним была дружба. И вот после этюда он ко мне подходит и говорит, что я хорошо сыграла, поэтому он мне дает роль в классике. Вот, думаю, дождалась! Красивые прически, платья, 19-й век. Я уже представила, как я выбираю наряды… «Будешь играть Коробочку в «Мертвых душах». И никакого грима, ты так на нее похожа». Вот, мечты!!! Я порошком замазала брови, связала себе ручки, они даже не могли скреститься на груди. И меня такую выносили в кресле в образе Коробочки.

Т.Х.: Ваша роль в «Солярисе» Ан­дрея Тарковского сделала Вас знаменитой в 19 лет. Тем не менее, в Вашем послужном списке ролей не так уж много…

Н.Б.: Пятьдесят есть. А вы знаете, рухнул наш кинематограф в 90-е годы. Мои главные роли, их где-то с десяток. Роли, которые делают биографию. Это и «Солярис», и царевна София моего учителя Андрея Герасимова, и «Красное и черное», где я сыграла мадам Реналь. Все-таки мне такие роли удалось сыграть. Конечно, «Звезда пленительного счастья» и моя любимая Мария Волконская. Дальше я уже сама стала режиссером и са­ма стала снимать. А знаете, я впервые Тарковского увидела в конце второго курса. По коридору шел Гений. В шапочке с помпончиком, в белом импортном кашне. Фильмов мы его не видели, но мы точно знали, что он Гений. Он шел выбирать на главную роль артистку и пригласил меня на пробы. Я сыграла, я обливала слезами пол. А он мне пожал руку и сказал: «Хорошо, Наталья, сыграла. Я тебя не утверждаю». Я так плакала, что не могла успокоиться. И тогда он решил «подарить» меня режиссеру Ларисе Шепитько. Она без всяких проб утвердила меня на второю женскую роль в фильме «Ты и Я», чему я очень благодарна. Отыграла там Надю, а потом узнаю, что Тарковский для своего фильма перепробовал всех советских и даже зарубежных актрис. Но определиться с героиней никак не мог. Но когда он увидел мою Надю, режущую вены, потребовал от Ларисы вернуть «подарок» обратно. И только по этим соображениям я без никаких проб попадаю в легендарный фильм «Солярис». Конечно, это по­да­рок навсегда. Я не могла долгое время понять, почему с «Солярисом» я объездила 55 стран. И это в советское время! Мне казалось, что все артисты должны так ездить. Но оказалось, что далеко не все.

Т.Х.: Кроме того, что Вы стали знаменитой, знакомство с Тарковским, можно сказать, перевернуло Вашу жизнь…

НБ.: Почему изменил? Он ее как бы выстроил. Благодаря ему я прикоснулась к искусству кино. Оно многогранно. Я считаю, что есть искусство кино и есть отдельно кинематограф Тарковского. Во всех странах, на всех континентах показывают только 2 таких сильных фильма – «Война и мир» моего папы и «Солярис» Тарковского. Потому что, кроме Гран-При де Жюри (Большого Приза Жюри на Каннском фестивале – ред.), фильм получил еще и приз «За Божественное начало в картине». Причем рекомендации к этому давала Церковь – и протестантская, и католическая.

Т.Х.: Санкции Европы против России. Как они влияют на поездки деятелей искусства в европейские государства?

Н.Б.: Я думаю, что это наносное, все оно пройдет. Вот эта поездка, которую организовало Правительство Москвы – это огромный подарок для меня. Я очень люблю европейские страны. Здесь я сняла фильм «Тайны Снежной Королевы». Он был снят в Австрии, Германии (делает ударение). Если пригласят, мы обязательно приедем в Германию. Более того, мы вот сейчас едем в Париж, тоже с Правительством Москвы.

Наталия Бондарчук поделилась творческими планами по организации международного кино-театрального проекта. По словам режиссера, его реализация планируется на базе московского театра «Бем­би» и парижского театра «Апре­лик». Участниками этого необычного проекта станут театрально одаренные русскоязычные дети из различных стран.

Н.Б.: В столице Франции есть детский театр «Апрелик», а в Москве – детский театр «Бемби». Совместно мы поставили «Красную Шапочку» по моему сценарию, по сказке Евгения Шварца. Сыграли ее в Москве, а потом в Париже. Теперь новый спектакль – мюзикл «Бемби». Мы хотим к этому проекту подключить соседние Бельгию и Германию. Почему нам не объединить эти страны? Нас уже прозвали за это «Детьми Доброй Воли». Вот Вы же приехали из Германии! Тогда это все возможно. В европейской деревушке Шенген я сейчас снимаю онлайн‑фильм «Крас­ная Шапочка». Ведь можно все детские русскоязычные театры объединить. Понимаете? Это же здорово! Мы работаем над этим. Коммуникации – это очень важно сейчас. Особенно, когда какие-то силы растаскивают нас по разным углам. Но люди-то любят своих детей. Люди воспитывают своих детей на лучших образцах культуры. А она-то выстраивалась тысячелетиями. И наша культура – богатейшая культура. Прошедший год был Годом российского кино. И я очень рада, что выпустила картину «Тайна Снежной Королевы», которую сейчас представляю в Европе. Так что вот так, потихонечку мы объединяем русскоязычный мир. У меня еще есть один проект – московская киношкола с детьми с аутическим синдромом и церебральным параличем. Я хочу этих деток научить монтировать фильмы, они же все завязаны на компьютерах. Я смогу дать им свет в конце туннеля – дать им профессию, которая их будет кормить. Это моя мечта, я хочу с ними такое сделать.

Т.Х.: Вы создали «Гоголя», на­сколь­ко мне известно…

НБ.: Да, я успела создать это полотно. Я сделала фильм «Гоголь. Ближайший». И я счастлива, потому что это было все до событий. И фильм этот получил очень много премий. Но дело не в премии, нужно кому-то было сделать этот фильм. Я сняла картину «Пушкин. Последняя дуэль» с Безруковым. А по­том «Гоголь. Ближайший». Как-то не выстроился хвост за мной, чтобы снимать о наших великих писателях. Сейчас это нерентабельно…

Т.Х.: Спрошу Вас словами героя Вашей картины – чего больше в его ду­ше –  хохляцкого или русского? А че­го больше в Вас?

Н.Б.: А вы знаете, там великолепный ответ. Великий ответ классика нашего, душевного и страдательного человека. В филь­ме идет речь о том, что если бы взять две нации и взять лучшее, что в них есть – это было бы идеальное человечество. Идеальное человечество. Понимаете? И спорить, чья культура древнее, чья лучше – бесполезно. Мы настолько ин­тегрировались друг в друга, столько годами жили совместно.

Т.Х.: К юбилею Инны Владимировны Макаровой Вы создали спектакль «Артистка из Сибири».

Н.Б.: Мама издала книгу «Благодарение». Я ее дополнила, и в прошлом году вышла в свет полная книга биографии Инны Владимировны Макаровой. И по этой книге, с помощью Министерства культуры РФ, я поставила спектакль «Ар­тистка из Сибири». Конечно, мне нужно было найти исполнителей на роль молодых мамы и папы, Клары Лучко и других.

Но за короткое время найти полное сход­ство практически невозможно. Я взяла просто хорошую, талантливую молодежь и стала это делать. Премьера состоялась совсем недавно, и посвятила я свою работу юбилею своей мамочки, которой ис­полнилось 90 лет.

Автор: Татьяна Хеккер

chefredakteur

член Союза журналистов Германии 2014 @berlinertelegraphofiziell

Click to listen highlighted text!