“Они приходят сюда, уверенные, что никому в этом мире не нужны”

Приют “Матронушка”, названный в честь святой Матроны Московской, в Ростовской области единственный в своем роде — в нем живут и женщины с детьми, попавшие в сложную жизненную ситуацию, и одинокие старики, и инвалиды. Почти для всех, кто здесь живет, это история со счастливым концом.

Основательница приюта Ольга Пивоварова считает, что именно такой формат больше всего напоминает настоящую семью, в которой есть бабушки и дедушки, дети и внуки, больные и здоровые. Недавно приют переехал на новое место — старое здание треснуло и было признано аварийным. А на новом месте началась и новая жизнь.

Жить в семье

“Стойте, нет, не входите! — дверь в жилую часть здания держат несколько пар рук. — Минутку еще, пожалуйста!”

Недоумение на лице Ольги, хозяйки приюта, сменяется улыбкой: “Ну да, у меня же сегодня день рождения. Наверное, сюрприз готовят”

Наконец дверь открывается, и Ольгу встречают букетом цветов, большим, собственноручно испеченным тортом и стихами. Стихи, конечно, про день рождения и, конечно, из интернета. Но это не важно. Потому что многим из тех, кто готовил сюрприз, никто никогда не посвящал вообще никаких стихов. К Ольге бегут две девочки, обнимают, виснут на ней. А она просто стоит и счастливо улыбается: “Самый лучший день рождения, честное слово!”.

Приюту “Матронушка” в этом году пять лет. За это время здесь побывали сотни людей. Порой с такими судьбами, что можно снимать очень страшное кино.

“Я думала, что видела уже все возможные варианты несчастья и готова ко всему. Но каждый раз случается нечто, чего я, оказывается, не могла себе даже представить, — рассказывает Ольга Пивоварова, которая когда-то собственными силами и средствами создавала этот приют с нуля. — Когда, например, вполне обеспеченная мать на дорогом автомобиле привозит сюда беременную дочь, называет ее мразью и обузой. Или когда опять же родная мама ночью в дождь выгоняет дочку с двумя маленькими детьми на улицу — за то, что четырехлетняя девочка поцарапала дорогой плазменный телевизор. Это в моей голове не укладывается, в сердце — тем более”.

В детской коляске спит Сашка. Ему всего месяц. Его мама — Света — попала сюда из ростовской больницы. А в больницу — с корейской луковой плантации где-то в Усть-Донецком районе. С плантации Свету выгнали, когда выяснилось, что она беременна и работать наравне со всеми не может. Паспорта у Светы нет.

Молодая черноволосая женщина — Галя — держит на руках годовалую Мирославу. Вообще-то, у Гали четверо детей — совсем крошечный Роман Романыч тоже спит в коляске, а еще двое живут у сестры, с которой Галя судится, чтобы детей вернуть.

Вот совсем юная на вид мама Настя. Это именно ее с четырехлетней Эвелиной и месячным Ильей выгнала из дома мать из-за царапины на телевизоре. Дом — тут же, в поселке Шолоховский. Настина мама теперь живет там одна.

Женщины в приюте по очереди готовят еду, убирают общие помещения, смотрят за детьми — своими и чужими.

“Для многих из них это новый опыт — жизнь в семье, где их любят и уважают, и они тоже учатся уважать, любить, заботиться друг о друге, о детях и стариках, — рассказывает Ольга Пивоварова, “мама Оля”, как ее называют здесь и дети, и взрослые. — Они же приходят сюда, уверенные, что никому в этом мире не нужны. Некоторые не помнят, что такое регулярно есть и спать на чистой постели. Но знаете, я считаю их национальными героинями. Потому что они даже в такой ситуации сохранили жизнь своим детям. Мы им восстанавливаем документы, они начинают получать пособия, маткапитал — их жизнь меняется. У большинства попавших сюда получается история с хеппи-эндом”, — говорит Ольга Пивоварова.

Сейчас в приюте живут 20 человек. Но бывает и в два-три раза больше. Когда в Ростовскую область шел поток беженцев с юго-востока Украины, “Матронушка” принимала до 85 постояльцев одновременно.

Две бабушки из этого потока — Елена Спиридоновна и Раиса Александровна — так и остались здесь жить. Им оказалось некуда идти ни в России, ни в сопредельном государстве. Есть и два дедушки, один из них — инвалид-колясочник. Они не с Украины, просто так сложилась жизнь, что самыми близкими людьми на склоне лет для них стали постояльцы приюта.

На новом месте

Изначально приют был открыт в поселке Коксовом, в 160 км от Ростова-на-Дону. Когда-то там был профилакторий, построенный для шахтеров, — в поселке добывали коксующийся уголь, отсюда и название. Ольга Пивоварова получила два гранта — Синодального отдела РПЦ по благотворительности и Фонда святителя Василия Великого. На эти средства в приют провели газ, оборудовали современный пищеблок, купили мебель, построили детскую площадку. Но около года назад случилась беда — здание, стоящее на старых горных выработках, дало трещину. Его признали аварийным, а постояльцам пришлось срочно выселяться.

“Четверых я забрала к себе домой, остальные восемь месяцев жили на съемных квартирах, мы оплачивали “коммуналку” — на этих условиях нас и пустили. Хуже всего было то, что в это время нам почти перестали помогать. Не стало здания — и как-будто не стало самого приюта, про нас словно забыли. Хорошо, что в Коксовом мы держали большое хозяйство, — у нас куры были, кролики, цесарки. За счет этого и существовали. Потом, когда появилось здание в Шолоховском (в 40 км от Коксового), мы бросили клич, и нам стали помогать стройматериалами. С марта мы начали делать ремонт, а в августе переехали на новое место”, — рассказывает Ольга Пивоварова.

“Идемте, идемте, я вам тут все покажу!” — зовет семилетняя Настя. В светлой комнате — две детские кроватки, на спинках — чистые ползунки и рубашки. “Только — тссс! — малыши спят. А у нас тут немножко беспорядок, но дома же не всегда все идеально, да? А вот тут я живу, это мой портфель, мне его в приюте подарили”.

Настя в этом году пошла в первый класс. Она оказалась в приюте вместе с родителями, когда у них сгорел дом, а родственники отказались помогать. Теперь ее мама и папа — Елена и Евгений — главные помощники “мамы Оли”. Именно они вместе с Ольгой и ее мужем Андреем своими руками делали ремонт в новом здании.

“У нас нет лишних денег, чтобы кого-то нанимать. Поэтому мы сами — строители, электрики, плотники. Сейчас вот на первом этаже строим комнату для дедушек, там им будет удобней”, — объясняет Ольга.

На самом деле у “Матронушки” в Шолоховском оказалось сразу два здания. Сначала приюту выделили помещение старого храма, закрытого после постройки в поселке большой новой церкви. А потом местный глава предложил Ольге Пивоваровой выкупить в рассрочку то самое здание, в котором “Матронушка” обживается сейчас.

“Оно будет наше, собственное. Для нас это очень важно. Живя в муниципальном здании в Коксовом, мы пять лет существовали на гранты и пожертвования, потому что не имели права заниматься никакой коммерческой деятельностью. А теперь мы сможем выйти на самоокупаемость. Мы хотим сделать пекарню, у нас даже раскаточное оборудование уже есть. Будем выпечку делать. И кафе откроем — особенное, куда люди будут ходить, чтобы общаться, рассказывать о себе, самореализовываться. Еще хотим швейное производство запустить — шить постельное белье, это же несложно, прямую строчку любая женщина освоит!” — делится планами “мама Оля”. И добавляет: “Просто мы не хотим ждать, когда кто-то что-то привезет и подарит. Нам в месяц надо около 300 тыс. рублей, это не так много, и мы сами можем их заработать”.

От старого храма Ольга отказываться тоже не собирается — там будет домовая церковь и комнаты для пожилых людей. А еще Ольга мечтает восстановить заброшенную конюшню — целых 1200 м2, с готовыми стойлами и настоящим манежем.

“Цена вопроса — 300 тысяч, чтобы выкупить помещение. Я сейчас ищу инвесторов, которые его возьмут, отремонтируют и потом смогут “снимать сливки”. Здесь можно открыть трогательный зоопарк и заниматься иппотерапией — очень хорошо было бы для детей”.

А пока в конюшне обитает “гарантия продовольственной безопасности” приюта — корова Марта. Ее молоком питаются все малыши, которые живут под опекой “Матронушки”. Утром и вечером Ольга ходит ее доить — этот ответственный процесс она не доверяет больше никому.

“Я медсестра по образованию. И я не верю в пользу сухих молочных смесей. Пусть говорят, что хотят, но у нас в приюте дети на этом молоке по килограмму в месяц набирают и не болеют”.

“Духовный спецназ”

В день рождения хозяйки в приюте случился еще один праздник — крестины сразу четверых малышей. Собираясь в церковь, мамочки наряжаются и немного волнуются. И вот процессия уже шествует по улицам Шолоховского к храму.

Несмотря на то что приют носит имя православной святой, посещение церкви, как и соблюдение церковных ритуалов, для постояльцев обязательным не является. Чаще всего матери по своей инициативе просят покрестить детей, да и сами время от времени заглядывают на службу в храм.

“Приют — это социальный объект, и ему каждый помогает чем может. Кто-то продуктами, кто-то деньгами, а церковь помогает духовно. Но мы никому не навязываем этой помощи, ни в коем случае не заставляем ходить в церковь. Те, кто приходят, часто возвращаются — потому что их здесь примут, выслушают. А ведь им именно это нужно, им этого не хватает”, — говорит настоятель храма в поселке Шолоховском, священник Михаил Дегтярев.

Сама же Ольга Пивоварова — человек глубоко верующий. Она убеждена, что именно вера помогла ей преодолеть выпавшие на ее долю испытания, не сломаться, а превратиться в настоящего бойца. “В воина Христова”, — поправляет Ольга.

В результате она все же получила первый грант на 1,5 млн рублей. Нашла пустующее здание в поселке Коксовом, которое местные власти согласились предоставить под социальный проект благотворительной организации “Многофункциональная помощь” — именно так звучит официальное название приюта. Но “прижилось” именно неофициальное — “Матронушка”. А потом начался ремонт, появились первые постояльцы, был выигран второй грант, о приюте стали узнавать все больше — в том числе в государственных социальных структурах или органах опеки, которые стали направлять к “Матронушке” тех, кому государство по каким-то причинам оказалось не в состоянии помочь.

От добрых дел нарастают новые нейроны

Долгий день заканчивается, постояльцы разошлись по комнатам. Ольга поднимается в кабинет на втором этаже — она часто ночует здесь, на офисном диванчике или вовсе на матрасе на полу, говорит, что так удобней. В шесть утра надо доить корову, а до дома в Белой Калитве — почти 30 км, не наездишься. За домом присмотрят муж и дети. А она — за всеми остальными.

“Знаете, у меня же заболевание есть — рассеянный склероз, — вдруг признается она. — А на лекарства аллергия. Мое лечение — постоянно делать что-то, постоянно решать какие-то задачи. Тогда нарастают новые нейроны. Я могу сегодня быть совсем здоровой, а завтра — с палочкой хожу и теряю сознание. Но сейчас все хорошо! Сейчас мои новые нейроны наросли и думают, как нам выкупить здание и все наладить. И у нас все получится, вот увидите!”

Этот материал также опубликован в разделе “Добрости” – совместной рубрике с общероссийским социальным проектом “Жить”, призванным поддержать людей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации.

Источник

http://www.berliner-telegraph.de

член Союза журналистов Германии, Международная федерация журналистов