Тайна “Черной книги”: как в СССР уничтожали память о Катастрофе

В октябре 1947 года в Москве должна была выйти в свет “Черная книга” – сборник документов и рассказов очевидцев об уничтожении 2.700.000 евреев на оккупированной нацистами советской территории. Книга так и не увидела свет, набор рассыпали, отпечатанные листы уничтожили.

72 года спустя израильский кинорежиссер Борис Мафцир вскрыл подоплеку и последствия решения, принятого на уровне самого Сталина и изменившего судьбу не только сборника, но и всего советского еврейства. Об этом рассказывается в фильме “Тайна “Черной книги”, премьера которого состоится в рамках Хайфского кинофестиваля.

Кинодокументалист Борис Мафцир, уроженец Риги, репатриировавшийся в Израиль в 1971 году, давно вынашивал идею донести до людей неизвестную историю Холокоста. Ту, которую пыталась стереть из коллективной памяти советская власть.

Неизвестный Холокост: в Израиле сняли фильм об уничтожении советских евреев

Мафцир, который был осужден за сионистскую деятельность и вырвался в Израиль из советских застенков, рассказал Ynet, что давно вынашивал идею фильма о “Черной книге”. Вначале он хотел рассказать о самом издании, но постепенно понял, что еще важнее показать исторический контекст уничтожения памяти о Катастрофе.

В интервью Ynet Мафцир сказал, что первой реакцией многих людей, узнавших об истории запрещенного издания, был шок. “Мы ничего не знали об этом!” – говорили даже те, кто не мог пожаловаться на недостаток информации о Катастрофе.

 

Неудобная правда

 

По словам Мафцира, сила “Черной книги”, подготовленной двумя советскими писателями-евреями – Василием Гроссманом и Ильей Эренбургом, – заключается в ее документальности. Они подводят читателя к выводу о том, что ключевую роль в уничтожении евреев сыграли их соседи – жители оккупированных территорий.

“Немцы построили систему геноцида, но эта система никогда не заработала бы без помощи “соседей”, – поясняет Мафцир. – И Сталин не позволил рассказать миру всю правду об этом. Правда несла опасность коммунистическому режиму”.

Фильм Мафцира построен на документах. Каждое слово подкреплено письменными свидетельствами.
“Я хотел показать “Черную книгу” в историческом контексте, – подчеркивает режиссер, – хотел объяснить, что замалчивание Катастрофы привело к возрождению антисемитизма, а впоследствии – и к преследованию евреев”.

Книга, подготовленная Гроссманом и Эренбургом, оставалась за семью печатями до падения коммунистического режима в 1991 году. На протяжении десятилетий многие материалы, включенные в сборник, были недоступны для израильских и западных исследователей.

Американский историк Джошуа Рубинштейн говорит, что его с детства окружали символы Катастрофы.

“Я вырос на дневниках Анны Франк, мы знали, что происходило в Треблинке и в Освенциме, но вся память о Катастрофе концентрировалась вокруг Центральной и Западной Европы, – вспоминает историк. – Если бы книга вышла большим тиражом сразу после войны, то наше представление о массовом уничтожении евреев было бы совершенно иным”.

 

Белые пятна на карте

 

Во вступлении к фильму Мафцир рассказывает: “Несколько лет назад я видел карту Европы, на которой были отмечены места массового уничтожения евреев. Западная часть континента пестрела названиями концлагерей. А справа, на востоке, за советской границей, было практически пусто. Из коллективной памяти о Катастрофе исчезли более тысячи городов, деревень и местечек, в которых происходил геноцид”.

 

“С распадом советской империи закончился и период замалчивания Холокоста на территории СССР, – продолжил режиссер. – Сегодня, спустя три десятилетия, мы наконец-то можем представить полную карту Катастрофы”.

 Д-р Илья Альтман из московского научно-просветительного центра “Холокост” называет запрет и уничтожение “Черной книги” преступлением невиданного масштаба.
“С истинными масштабами трагедии почти трех миллионов евреев – а это практически половина всех жертв Катастрофы, – мы познакомились только в 1980-1990 годы, – объясняет Альтман. – Каждой еврейской семье были известны лишь отдельные случаи. В каждой семье была своя трагедия. Но рядом жили те, чьи близкие погибли на фронте, и горе казалось общим. Мы знали о гибели отдельных евреев и не видели судьбу всего народа”.

 

Но это далеко не все последствия расправы с “Черной книгой”. По мнению Мафцира, именно после ее запрета евреи превратились из образцовых советских людей в “опасные элементы, зараженные прозападными настроениями”. Евреев начали отстранять от ключевых должностей. Им больше не доверяли.

 

Несоветские люди

 

“Сталин считал евреев угрозой для советского нарратива, – говорит режиссер. – Что такое дружба народов по-советски? Десятки народов, и все – советские люди. И вдруг у одного из этих народов оказывается историческая родина в другой части света. А что, если завтра уроженец Кавказа скажет: “Я не советский человек, у меня есть своя родина, своя страна”?”

 

“Добавьте к этому влияние евреев на политическую жизнь США в условиях холодной войны, – подчеркивает Мафцир. – И вот евреи уже не советские люди, а пятая колонна. Не случайно советская власть так упорно боролась с репатриацией евреев в Израиль”.

 Режиссер уверен в том, что решение запретить и уничтожить “Черную книгу” оказало самое серьезное влияние на его собственную жизнь. “Моя биография – это история типичного советского еврея, – рассказывает Мафцир. – Мы были своего рода отверженными. Нет, речь не идет о тотальном отлучении от общественной жизни, можно вспомнить сколько угодно историй успеха евреев в СССР, но еврейство как единое целое было сломлено. Что у нас осталось? Пятая графа в паспорте да ярлык “лицо еврейской национальности”.

По мнению автора фильма, это повлияло и на масштабы еврейской эмиграции во время и после распада СССР. “Из каждых пяти евреев уехали четверо, – говорит режиссер. – Двадцатый век не знал столь массового исхода. А ведь когда-то в СССР жило больше евреев, чем в любой другой стране мира. Но этому пришел конец. А роман евреев с советской властью закончился гораздо раньше”.

“У евреев было слишком мало сил, чтобы бороться с нацистами и их пособниками, – подытожил свой рассказ Борис Мафцир. – Но после войны у тех, кто выжил, отняли коллективную память. Вот почему я взялся за этот фильм”.

 

За семью печатями: история забвения

 

Илья Эренбург и Василий Гроссман начали подготовку к созданию “Черной книги” в 1943 году. В следующем году материалы для будущего издания передали в Еврейский антифашистский комитет (спустя восемь лет руководство этой организации было уничтожено сталинским режимом). Книгу предполагалось публиковать на разных языках, была организована международная редколлегия, в которую вошли представители советских евреев, Всемирного еврейского конгресса и еврейского самоуправления в подмандатной Палестине.

Материалы, включенные в сборник, можно разделить на три категории.

Первая – письма (в том числе предсмертные), дневники, застенографированные рассказы и показания свидетелей и очевидцев, спасшихся от нацистов.

Вторая – очерки советских писателей, написанные на основе документов и бесед со свидетелями, осмотра мест массовых казней, территорий гетто и лагерей.

Наконец, третья – документы, представленные Государственной чрезвычайной комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов: показания исполнителей и организаторов убийств, а также показания свидетелей.

 

Впервые отрывки из “Черной книги” были опубликованы в СССР в 1944 году – на русском языке и на идише – под заголовком “Народоубийцы”.

В 1945 году ответственность за издание книги возложили непосредственно на Еврейский антифашистский комитет (ЕАК). Уже в феврале 1946 года комиссия ЕАК под упрекнула создателей сборника в тенденциозности. В заключении говорилось: “Комиссия считает, что в представленных очерках излишне много рассказывается о гнусной деятельности предателей родины”.

Тем не менее Совинформбюро отправило рукопись книги в США, Англию, Францию, подмандатную Палестину и другие страны. В 1946 году “Черную книгу” в сокращенном виде издали в США небольшим тиражом; материалы из нее использовались на Нюрнбергском процессе над нацистскими преступниками.

А в Москве подготовка издания к печати забуксовала. Эренбург вышел из редакционной коллегии, Гроссман получал все новые и новые требования убрать из “Черной книги” упоминания о предателях – советских гражданах, сотрудничавших с оккупантами. Объем сборника по сравнению с версией 1945 года заметно уменьшился.

Окончательный приговор “Черной книге” вынес Георгий Александров, заведующий управлением пропаганды ЦК ВКП(б), отметивший в докладной записке Жданову: “У читателя невольно создается впечатление, что немцы воевали против СССР только с целью уничтожения евреев. По отношению же к русским, украинцам, белорусам, литовцам, латышам и другим национальностям Советского Союза немцы якобы относились снисходительно”.

“В предисловии, написанном В. Гроссманом, указывается, что в уничтожении евреев была своеобразная провокационная политика, что у немцев была установлена некоторая очередность в истреблении народов Советского Союза, – возмущался Александров. – Однако содержание книги не подтверждает этого”.

Вывод был коротким и беспощадным: “Управление пропаганды считает издание “Черной книги” в СССР нецелесообразным”.

Несмотря на этот вердикт, официального запрета не последовало, и Еврейский антифашистский комитет продолжил подготовку к изданию “Черной книги”. Типографии Высшей партийной школы был заказан тираж: 30.000 экземпляров. Но Главлит (советская цензура) распорядился прекратить печать, а в 1948 году готовый набор книги был уничтожен.

Впервые на русском языке “Черная книга” вышла в Иерусалиме в 1980 году. Издание осуществили на основе рукописи, которую Еврейский антифашистский комитет разослал за границу в 1946 году. В России полное издание книги появилось только в 2015 году.

 

Источник: https://www.vesty.co.il/

Фото: https://pixabay.com