Недавнее нападение 17-летней девушки с ножом на приемную мать в Хердеке, Северный Рейн-Вестфалия взбудоражило германское общественное мнение. И не только потому, что жертва — недавно назначенный бургомистр Айрис Штальцер, а преступником оказался человек из ближайшего семейного окружения. Но и потому, что многие не понимают, почему, несмотря на не менее десяти ножевых ранений, дело расследуется не как покушение на убийство, а только как нанесение тяжких телесных повреждений. И почему предполагаемый преступник не находится под стражей, хотя это явно не первый раз, когда она наносит увечья своим приемным родителям.
Остаются и другие вопросы. Например, относительно процесса удочерения политиком от партии «зеленых» (впоследствии СДПГ) девочки с явно неуравновешенной психикой из чуждой Германии культурной среды, что несомненно сыграло свою роль в семейной драме. Однако в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия озвучивать столь щекотливые подробности — означает ступать на тонкий лед политической корректности и лить воду на мельницу нерукопожатных правых экстремистов из партии АдГ. Поэтому так глубоко в Германии ни представители органов государственной власти, ни журналисты, ни общественные активисты под эгидой политического мейнстрима стараются не копать.
Хронология происшествия в стиле триллера Хичкока
Судя по всему, события утром 07 октября разворачивались с некоторой мрачной аллюзией на знаменитый триллера Альфреда Хичкока «Психо».
57-летняя бургомистр захотела воспользоваться душем, расположенным в сауне, в подвале частного дома, где столкнулась со своей приемной дочерью. Из-за очередностью пользования душем разгорелся жаркий спор, который затем перерос в драку. 17-летняя дочь, как утверждается, напала на женщину с двумя ножами в руках, а затем пыталась поджечь волосы своей ненавистной приемной матери с помощью дезодоранта-спрея и зажигалки.
Позже врачи насчитали у бургомистра 13 ножевых ранений в верхней части тела, включая легкие. Со временем ситуация немного разрядилась. Серьезно пострадавшая чиновница уговорила приемную дочь подняться наверх и вызвать скорую помощь, пообещав не сдавать ее полиции. Выбравшись из подвала, пострадавшая, вся в крови, опустилась в кресло, а ее дочь вызвала спасателей и представителей правопорядка.
До прибытия полицейских девочка спрятала окровавленный нож и свою окровавленную одежду в рюкзак, принадлежащий ее 15-летнему сводному брату (любопытный факт: мальчик, усыновленный супругами Штальцер, родом с Гаити, а девочка — из Мали). Затем она тщательно очистила пол на месте происшествия от следов крови. После того как полиция прибыла на вызов, девочка заявила, что на ее мать напали несколько мужчин при попытке ограбления.
Айрис Штальцер была доставлена в больницу на вертолете, поскольку жизнь политика находилась под угрозой. Через некоторое время подозрение пало на ее детей. Следователи обнаружили окровавленные находки и орудие убийства. На коротком допросе в больнице бургомистр заявила, что знает, кто на нее напал, но поначалу не хотела называть никаких имен. После возвращения из поездки муж уговорил Айрис Штальцер в тот же вечер рассказать о нападении своей дочери.
Предпосылкой для массового нападения стал спор, который тлел уже некоторое время. В отличие от своего 15-летнего приемного брата, девочка чувствовала себя неполноценной, прямо-таки ущемленной, что часто приводило к ссорам в семье. Летом дочь-подросток уже угрожала приемной матери ножом. Тогда полиция была также была поднята по тревоге в связи с подозрением на домашнее насилие.
Foto: instagram.com/irisstalzer
Особенности немецкого уголовного процесса
Для начала необходимо объяснить, как десяток ножевых ран Айрис Штальцер потянули в глазах германской Фемиды всего лишь на «тяжкие телесные». Здесь объяснение до банальности простое: во-первых, жертва выжила. Во-вторых, именно приемная дочь позвонила в службу спасения, когда Штальцер лежала на полу с серьезными ранами. Вроде бы она позаботилась о том, чтобы приемная мать не умерла от полученных травм. Данный факт как скептики так и оптимисты могут трактовать в свою пользу: одни имеют некоторые основания настаивать на том, что девочка с чувством, толком и расстановкой готовилась долго пытать свою жертву и не хотела, чтобы та раньше времени истекла кровью, другие — что убийство явно не входило в планы неистовой африканки.
Германское законодательство в данном случае встало на сторону оптимистов. В юридической терминологии действия девочки означают, что она предотвратила так называемый успех преступления. Если преступник так поступает (или отказывается от преступления на ранней стадии), на юридическом языке это называется «отказ от покушения». Это освобождает его от наказания от преступления по более тяжкой статье — например, покушения на убийство как пред-, так и непредумышленное. Поэтому десяток нанесенных приемной матери ножевых ран в Германии будет рассматриваться только как нанесение тяжких телесных повреждений. Помимо всего прочего, злоумышленница добровольно вызвала приемной матери скорую: «добровольно» означает, что полиция в данный момент не стояла у двери, не оставляя любительнице домашнего насилия особого выбора.
Напомним также, что дочь вызвала полицию и скорую помощь лишь после того как приемная мать клятвенно заверила милую девочку, что не станет выдвигать против нее обвинений.
Дочь так и поступила, хотя и не сообщила реальную картину происшествия, а заявила об ограблении. Мать также не сдержала своего слова и дала властям показания на приемную дочь.
Правовая коллизия: действительно ли отказ был добровольным, если дочь остановилась лишь потому, что поверила обещанию матери?
По мнению прокуратуры, — да. Ведь если бы Штальцер умерла, так и не сумев поговорить с полицией или хотя бы с кем-то из свидетелей, она не смогла бы уличить свою дочь в преступлении.
Еще один щекотливый момент: если бы уголовное право предусматривало одинаковое наказание независимо от того, умерла жертва или нет, у преступника, по сути, не было бы мотивации спасать свою жертву. Скорее даже наоборот: это стимулировало бы злоумышленников избавляться от свидетелей.
За «тяжкие телесные повреждение» в Германии предусмотрено от шести месяцев до десяти лет лишения свободы. Для этого достаточно, чтобы преступление было совершено «с помощью оружия или другого опасного инструмента».
Для заключения под стражу, как правило, требуется основание для задержания — ранее совершенный побег, риск побега, риск сокрытия (т.е. риск уничтожения улик или влияния на свидетелей) и риск рецидива.
Хотя оба приемных ребенка, по-видимому, уже применяли физическое насилие к своим родителям, однако в настоящее время их пострадавшая мать пока находится в безопасности. А оба ребенка — переданы под опеку управления по делам несовершеннолетних. Поскольку милые детки совершали преступления только в ближайшем семейном окружении, прокуратура, очевидно, не предполагает, что в их отношении существует риск рецидива.
С одной стороны, Айрис Штальцер и ее супруг в данном случае являются безусловными жертвами неспровоцированной агрессии подростков с неуравновешенной психикой. С другой — Айрис Штальцер как яркий представитель левацко-либеральной идеологии весьма вероятно была адептом чрезмерно либеральных взглядов на воспитание молодежи.
Что вполне могло привести к тому, что подросток, привыкший считать себя центром вселенной, и схватился за нож и самодельный огнемет по причине того, что ему не уступили ванную комнату.