Фото: Black Forest Labs
В точке исхода пострецесионной фазы экономики, когда Германия ищет новые точки промышленного и цифрового роста, из Баден-Вюртембергского Фрайбурга приходит новость, которую многие аналитики оценили как едва ли не технологический переворот. Стартап Black Forest Labs (BFL), основанный всего полтора года назад, закрыл раунд финансирования на 300 миллионов долларов и получил оценку в 3,25 миллиарда. Это безусловный рекорд для немецкого ИИ-сектора.
Для сравнения: ещё в 2023 году самым дорогим немецким ИИ-стартапом считался Aleph Alpha с оценкой чуть выше миллиарда. BFL же обошёл всех за считанные месяцы, и это при штате всего в 50 человек. О кейсе немецкого ИИ-чемпиона — в обзоре статьи.
Уже на стадии знакомства с портфолио инвесторов становится понятно, что проект BFL вышел далеко за рамки национального технологического процесса. Среди глобальных игроков оказались Samsung Next, Adobe Ventures, Deutsche Telekom Capital Partners, Stepstone Group, Airstreet Capital и ещё с десяток фондов, которым в буквальном смысле не удалось попасть в раунд: заявок было больше, чем компания готова была принять.
«Интерес был огромный, — лаконично прокомментировал CEO Робин Ромбах в интервью Handelsblatt. — Мы выбирали тех, кто стратегически полезен».
Средства пойдут на то, что сегодня является главным бутылочным горлышком индустрии, а именно вычислительные мощности, партнёрства с поставщиками данных и найм дорогих специалистов.
«Таланты востребованы и очень дороги», — добавляет Ромбах без лишней скромности.
Ромбах и девять соучредителей — фактически «отцы-основатели» современной генеративной революции в глобальном контексте. Именно они в 2022 году в составе команды Stability AI выпустили Stable Diffusion, открытую модель «текст-в-изображение», которая наряду с ChatGPT создала шоковую волну в мире ИИ и сделала генеративный процесс массовым явлением. После конфликта с руководством Stability часть ключевых разработчиков покинула компанию и весной 2024 года основала во Фрайбурге Black Forest Labs.
Пройдя хрестоматийный путь от прообраза материи проекта до капитализации, сегодня BFL — один из мировых лидеров в генерации фотореалистичных изображений, презентаций и даже веб-макетов по текстовому описанию. В соответствии с дорожной картой проекта планируется диверсификация в форме генеративной видеомодели, которой предстоит добавить качественную прибавочную стоимость в сегмент, где уверенно доминирует Sora от OpenAI.
«Google сейчас задаёт стандарт качества изображений, — говорит Ромбах. — Мы идём вровень, хотя у нас в сотни раз меньше людей и капитала».
Что касается номинальной капитализации: годовая выручка с нуля выросла до 100 миллионов долларов, заказов — на 350 миллионов и выше. Среди клиентов первого эшелона такие цифровые гиганты как Microsoft, Adobe, Canva, Netflix, Samsung, Meta, Snap, Mercedes, Burda Verlag и Deutsche Telekom.
По внутренним оценкам компании, BFL уже занимает 86 процентов коммерческого рынка генеративных изображений в сегменте B2B. Для Германии это больше, чем просто национальный кейс успеха и индикатор высокотехнологического роста. Это фактически драйвер политической манифестации.
Канцлер Фридрих Мерц неоднократно заявлял, что цифровой суверенитет — один из приоритетов новой фазы Zeitenwende. Пока Франция делает ставку на Mistral AI, а Британия — на своего чемпиона в лице бывшего DeepMind, Германия наконец получила игрока мирового уровня, что обеспечивает ей присутствие и фиксацию на европейском театре технологического баланса.
BFL органично вписывается в автономную стратегию развития Берлина: локальные таланты, европейские регуляции (AI Act не пугает — компания изначально строилась с учётом его требований), независимость от американских облачных гиперскейлеров в долгосрочной перспективе. Всё это формирует маркеры технологического суверенитета, одного из главных геополитических трендов эпохи формирования нового миропорядка.
Тем не менее, несмотря на декларативный успех кейса, вызовы перед национальной стратегией развития ИИ остаются огромными. Главными среди них являются энергия и чипы, два домена, где Германия находится в состоянии экзистенциальной импортной зависимости. Страна переживает самый серьёзный энергетический кризис за полвека после отказа от российских энергоносителей, а обучение больших генеративных моделей потребляет гигаватты. Ромбах открыто говорит, что без новых дата-центров и доступа к GPU от Nvidia или альтернатив вроде европейских проектов уровня Graphcore рост будет ограничен.
Второй риск — утечка мозгов, общеевропейский катализ кризиса долгосрочного стратегического развития. История знает десятки примеров, когда европейские стартапы на поздних стадиях просто покупались американскими гигантами.
В условиях экономической рецессии и высокого налогового бремени такие гиганты как Meta, Google и Microsoft представляют неограниченную угрозу для оттока «золотого» кадрового потенциала Европы и Германии в частности. Это, без сомнения, глубокий системный кризис, способный обеспечить дальнейший технологический разрыв ЕС от мировых центров цифрового развития, таких как США и Китай.
Таким образом, кейс фрайбургского BFL продемонстрировал корреляцию следующих трендов: при правильной комбинации таланта, окна возможности и капитала у Германии на бумаге все еще есть все исходные данные способные генерировать технологии, определяющие будущее. Однако исторически сложилось, что Германия умеет стартовать мощно, но удерживать стратегическую высоту ей удаётся далеко не всегда.
Слишком много структурных рисков, системных кризисов и нерешённых вопросов в энергетике, регулировании, капитализации и конкурентной среде. Именно поэтому история BFL — это не только история успеха, но и напоминание о том, что даже ярчайший прорыв может оказаться лишь эпизодом, если системные дисбалансы так и останутся за кадром.