Фото: Didier Descouens / Wikipedia
Пока мир обсуждает битву чипов и водородную революцию, промышленники Старого Света обращают взор под ноги — в буквальном смысле. Ключ к энергетическому переходу, цифровизации и стратегической автономии, оказывается, лежит глубоко в земле. Речь о меди, «новой нефти» зеленой экономики, и о решимости Европы добывать больше своего сырья. Об этом красноречиво говорит недавнее соглашение между шведской горнодобывающей группой Viscaria и немецким металлургическим гигантом Aurubis, подписанное в Берлине.
Цифры контракта, на первый взгляд, скромны: с конца 2027 года реактивированный медный рудник Viscaria на севере Швеции будет поставлять Aurubis около 12,5 тысяч тонн медного концентрата в год. Это лишь около 2,5% от общих потребностей гамбургского концерна. Однако, как подчеркивает директор по производству Aurubis Тим Курт, «звучит как небольшая сумма, но для нас это важный контракт: чем больше у вас ног, тем увереннее вы в безопасности». В этой метафоре — суть европейской дилеммы.
Несмотря на богатые месторождения, континент сегодня импортирует около половины необходимой меди, в основном из Латинской Америки.
«Это 12 000 километров на корабле с огромным объемом выбросов CO₂», — указывает глава Viscaria Йорген Олссон, тут же атакуя главные препятствия для европейской добычи: запредельные издержки и жесткие экологические нормы.
По его мнению, условия должны измениться, чтобы раскрыть потенциал Евросоюза как сырьевого производителя. При этом компании делают ставку на высокие стандарты: Viscaria, например, будет питать свой рудник в Швеции почти исключительно водородной энергией из местной сети.
Позиция промышленности ясна: без новых шахт в Европе не обойтись.
«Переработка не удовлетворит резко растущий спрос на медь, — констатирует Курт из Aurubis. — Для устойчивого роста нам абсолютно нужно больше рудников, в том числе в Европе».
Медь — кровь энергоперехода: без нее нет электромобилей, ветряных турбин, дата-центров и солнечных панелей.
Однако путь к сырьевому суверенитету усеян противоречиями. С одной стороны — давление со стороны дешевой китайской меди и расширяющихся плавильных мощностей Поднебесной. С другой — скепсис самих промышленников в отношении защитных пошлин ЕС.
«Важнее — государственные субсидии для расширения горнодобывающего бизнеса», — заявляет Олссон.
Aurubis же настаивает на «справедливых и равных правилах по всему миру».
Таким образом, реактивация заброшенной шахты в далекой шведской Лапландии — это больше, чем коммерческий проект. Это тест на прочность европейских амбиций. Сможет ли ЕС, заповедник «зеленой» политики и охраны природы, пойти на неизбежные компромиссы, чтобы обеспечить себя стратегическим сырьем? Сумеет ли он создать экономические условия, при которых добыча меди в Арктике будет выгоднее, чем ее импорт из Чили? И согласятся ли европейские граждане иметь у себя под боком больше промышленных рудников ради цифровой и энергетической независимости?