Foto: Bundesregierung/Marvin Ibo Güngör
В Давосе сегодня стартовал 56‑й Всемирный экономический форум с участием около 3 000 представителей политики, бизнеса и науки из примерно 130 стран. Форум традиционно задуман как площадка для поиска решений глобальных вызовов, однако его повестка всё больше смещается от экономики к геополитике. Для Германии, зависящей от открытых рынков и предсказуемых правил торговли, участие в таком форуме — возможность напрямую продвигать европейскую повестку, обсуждать реформу глобальных институтов и защищать интересы экспортно‑ориентированной экономики.
Исторически Давос позиционировался как «мировая экономическая дискуссионная площадка», но в последние годы всё заметнее превращается в арену политических столкновений. В текущем формате центральное место в дискуссиях заняли конфликты на Украине и Ближнем Востоке, вопросы глобальной безопасности, миграции и влияния искусственного интеллекта, а не только рост ВВП или биржевые индексы. Для Германии это означает, что каждая экономическая тема — от энергоперехода до зеленых технологий — автоматически обретает геополитическое измерение и завязана на отношения с США, Китаем и партнёрами по ЕС.
Ключевым фактором нынешнего форума стало возвращение Дональда Трампа — президента США, который приезжает в Давос с крупнейшей за последние годы американской делегацией. На фоне этого визита обострился спор вокруг Гренландии: Белый дом усилил торговое давление на европейских союзников, продвигая свой план по Гренландии и увязывая его с доступом на американский рынок. Ответом со стороны ЕС стали обсуждения зеркальных тарифов объёмом около 93 млрд евро, что превращает конфликт в открытую «торговую дуэль» по обе стороны Атлантики. Германия в этой ситуации выступает одним из главных адвокатов скоординирированной общеевропейской линии, поскольку именно немецкая экономика наиболее чувствительна к тарифным войнам.
Важная для Германии линия — сохранение доверия к западному экономическому порядку, который всё чаще подвергается критике как внутри ЕС, так и со стороны глобального Юга. Для немецкого руководства Давос остаётся площадкой, где ещё можно попытаться объяснить, что «сильный Запад» и открытая мировая торговля — не только про интересы корпораций, но и про стабильность социальных систем в Европе.
На фоне войны в Украине, кризиса на Ближнем Востоке, роста популизма и поляризации внутри ЕС для Германии Давос становится площадкой не столько для «продажи» своих экономических успехов, сколько для спасения самой идеи многостороннего сотрудничества. И чем больше форум превращается в геополитическую арену, тем сложнее Берлину оставаться лишь «экономическим рационалистом», не вмешиваясь в большие политические споры.