В Бремене начинается один из самых шокирующих судебных процессов последних лет. Перед судом предстанет мужчина, которого прокуратура обвиняет в том, что он на протяжении шести лет систематически издевался над своей семьёй, полностью изолировав партнёршу и её дочерей от внешнего мира при помощи тщательно выстроенной системы лжи, запугивания и психологического террора.
Следствие считает, что обвиняемый, работавший в Федеральном уголовном управлении полиции (BKA), использовал свой служебный авторитет и знание механизмов правоохранительной системы, чтобы придать своей выдуманной истории максимальную правдоподобность.
По версии прокуратуры, с 2013 по 2019 год мужчина внушал своей партнёрше и её двум дочерям, что за ними якобы охотится наркомафия, а сами они находятся в программе защиты свидетелей.
Женщины и девочки, как утверждается, жили в постоянном страхе быть обнаруженными и убитыми. Любой контакт с внешним миром представлялся им смертельно опасным. Обвиняемый якобы убеждал их, что выход из дома, разговор с соседями или попытка обратиться за помощью могут стоить им жизни.
Прокуратура называет происходившее «полной изоляцией жертв от реальности», созданной искусственно и поддерживаемой годами.
Особенно тяжёлые обвинения касаются обращения с детьми. Следствие утверждает, что мужчина неоднократно запирал девочек в их комнате на длительное время. Им было запрещено свободно выходить даже в туалет — вместо этого в комнате стояло ведро.
Кроме того, обвиняемый убеждал девочек, что они якобы страдают опасными и заразными заболеваниями, что ещё больше усиливало их страх перед внешним миром и людьми.
В одном из эпизодов, по данным обвинения, он ввёл одной из дочерей некое вещество, якобы «в лечебных целях». Что именно это было — предстоит установить суду и экспертам.
Не менее тяжёлые обвинения выдвинуты и в отношении обращения с партнёршей.
Согласно материалам дела, мужчина предъявил ей поддельные медицинские документы, из которых следовало, что она якобы больна раком. Прокуратура убеждена: это было частью системы психологического контроля и подчинения.
Как и в случае с одной из дочерей, женщине, по версии следствия, вводили некие вещества, также под предлогом лечения.
Следователи считают, что обвиняемый годами планомерно разрушал способность жертв критически воспринимать происходящее. Он создавал для них искусственную реальность, в которой внешний мир был смертельно опасен; он сам — единственным защитником, а любые сомнения — угрозой жизни.
Фактически, речь идёт не только о физическом насилии, но и о тотальном психологическом порабощении.
Отдельный и крайне болезненный аспект дела — профессия обвиняемого. То, что человек, работавший в Федеральном уголовном управлении полиции, сам оказался в центре такого дела, вызывает в обществе особое возмущение.
Следствие предполагает, что именно знание внутренних процедур, терминологии и механизмов работы государства помогло ему убедительно разыгрывать роль «спасителя» и «защитника».
Этот вопрос, вероятно, станет одним из ключевых на процессе. Эксперты по делам о домашнем насилии и психологическом контроле отмечают: при длительной изоляции и постоянном внушении страха у жертв может формироваться состояние, при котором самостоятельный выход из ситуации кажется невозможным или смертельно опасным.
Прокуратура исходит из того, что женщины и дети реально верили в рассказанную им историю — и именно поэтому не обращались за помощью.
Процесс, стартовавший в Бремене, обещает быть долгим и тяжёлым — как с юридической, так и с человеческой точки зрения. Суду предстоит разобраться в деталях многолетней системы насилия, в роли психологического давления и манипуляции; в том, какой реальный вред был нанесён здоровью жертв.
Этот процесс — не просто разбирательство в отношении одного человека. Он поднимает болезненные вопросы о скрытом насилии, которое может годами происходить за закрытыми дверями, о том, как легко можно разрушить чужую жизнь, не применяя открытой силы, и о том, насколько уязвимыми могут быть люди перед систематической ложью и страхом.