Федеральный министр внутренних дел Германии Александер Добриндт (ХСС) публично выступил против предложения внутри ХДС ограничить действующий правовой механизм, позволяющий сотрудникам переходить на неполную занятость. На фоне дискуссии о дефиците рабочей силы и росте доли работающих неполный день он заявил, что «не видит необходимости» менять действующие правила, а ключевой задачей считает не сокращение прав работников, а более гибкое распределение рабочего времени, включая переход от ежедневного лимита к недельному подходу.
Поводом для заявления стал проект резолюции, подготовленный Средним и экономическим союзом (MIT) — предпринимательским крылом ХДС — к федеральному партийном съезду ХДС в феврале. В документе предлагается, чтобы правовой «автоматический» доступ к (в том числе «мостовой») неполной занятости действовал только при наличии «особого обоснования», например ухода за детьми, ухода за родственниками или обучения. Сам MIT вынес инициативу под названием «Kein Rechtsanspruch auf Lifestyle-Teilzeit» («Нет правового требования на “лайфстайл-неполный день”»), что вызвало критику не только со стороны оппозиции, но и внутри самой ХДС.
Добриндт отдельно раскритиковал формулировку «Lifestyle-Teilzeit», указав, что она может восприниматься как упрёк людям, которые выбирают неполную занятость без «уважительной причины». По его словам, приоритет в пользу иных жизненных обстоятельств помимо полной занятости сам по себе может быть допустимым мотивом, а решение о рабочем режиме зачастую индивидуально и зависит от возможностей человека.
Параллельно внутри ХДС звучат и другие возражения. В публичных комментариях представители партии и региональные политики указывали, что неполная занятость часто связана с реальными потребностями семей, ухода и организации быта, а попытка «административно» сузить основания может расходиться с практикой рынка труда и жизненными моделями людей.
Дискуссия разворачивается на фоне устойчивого роста доли занятых неполный день. Официальная статистика фиксирует, что в 2023 году в Германии в неполной занятости работали 31% наёмных работников (после 30% годом ранее), при этом показатели существенно различаются по полу и возрасту. Эти данные нередко используются в политическом споре по-разному: одни видят в них резерв для увеличения предложения труда, другие — отражение структурных ограничений, прежде всего в сфере ухода и доступности инфраструктуры.
Добриндт, комментируя инициативу, выражал сомнение, что она станет основой практической политики, и предлагал сосредоточиться на более широкой реформе гибкости рабочего времени, не затрагивая напрямую право на неполную занятость.