Фото: Andrew Patrick Photo/Pexels
Федеральное агентство по занятости (BA) бьет тревогу: число безработных уверенно перешагнуло символическую отметку в три миллиона человек. «С конца 2022 года мы наблюдаем явное негативное развитие», — констатирует глава BA Андреа Налес. Весеннего подъема, который раньше был таким же надежным, как восход солнца, не случилось.
«Экспортная страна» страдает комплексно. Торговые конфликты с США, разорванные цепочки поставок после эскалации на Ближнем Востоке (атака на Иран) и, что самое болезненно, — технологическое наступление Китая. Конкуренты из Поднебесной теперь не просто дешевле — они часто быстрее и технологичнее немцев.
Данные выглядят как сводки с поля боя. Аудиторская компания EY подсчитала: в 2025 году промышленность ФРГ потеряла около 124 тысяч рабочих мест (минус 2,3%). Сокращения более чем вдвое превышают показатели прошлого года. Особенно кровоточат ключевые артерии — автопром и машиностроение. Химическая отрасль и производство пластмасс потеряли 20% занятости, а число вакансий там рухнуло на четверть.
При этом речи о «волне увольнений» пока нет. Вопреки громким заявлениям Volkswagen, Bosch и других гигантов о сокращении тысяч ставок, бизнес действует хитрее и страшнее для рынка: компании просто перестали нанимать людей взамен ушедших на пенсию. Это создает эффект «замороженной вакансии» — дверь закрыта, но стук погребальной музыки не слышен.
Главный шок последних месяцев — это крах мифа о «гарантированной работе для ученых». Почти два десятилетия безработица среди академически образованных немцев держалась ниже трёх процентов. Сейчас этот показатель растет быстрее, чем в среднем по населению.
Тяжелее всего пришлось молодым специалистам (стаж до трех лет). За три года количество рабочих мест для них сократилось почти на треть. Утешение слабое: да, профессор всё еще востребованнее разнорабочего, но «золотые годы», когда диплом любого вуза автоматически открывал двери, закончились безвозвратно.
Анализ Index Research показывает: с 2022 по 2025 год рынок открыт только для трех профессиональных групп:
1. Образование и наука.
2. Здравоохранение и соцуслуги (стареющая нация требует ухода).
3. Юриспруденция и налоги.
Все остальное — логистика, закупки, инженерия, IT — в глубокой коме. Число вакансий для начинающих в сфере закупок сократилось вдвое. Даже компьютерные специалисты, еще недавно считавшиеся штучным товаром, попали под статистику BA: +18% безработных айтишников за год.
Если молодежь страдает от отсутствия старта, то люди старше 50 лет страдают от изоляции. Опрос YouGov для платформы Silverjobs (декабрь 2025) обнаружил пугающую честность: 20% работодателей откровенно признались, что за последние десять лет не наняли ни одного человека старше 50 лет. Те, кто все же рискует взять возрастного сотрудника, делают это реже, чем в каждом четвертом случае.
Риск безработицы у пожилых статистически ниже. Но если уж это случилось — найти новый контракт им неизмеримо сложнее, чем молодым.
Самое обидное для немецкого патриота — это взгляд на соседей. Пока Германия почти стагнирует (рост ВВП 0,2% в 2025), экономика Испании взлетела на 2,8%. Уровень безработицы в еврозоне достиг рекордно низких 6,4% за 12 лет.
В чем секрет мадридского чуда? Миграция. Испания с 2021 года приняла 1,2 миллиона иммигрантов, а правительство Педро Санчеса провело амнистию для полумиллиона нелегалов, работавших без вида на жительство.
Ирония судьбы: в Германии тоже держатся за мигрантов. С 2023 года именно иностранцы (сирийцы, афганцы, украинцы) обеспечивают весь рост занятости.
«У нас нехватка квалифицированных кадров, нам нужны все, кто может работать», — заявила министр труда Бэрбель Бас, тут же добавив формальное: «Но никто не иммигрирует в наши соцсистемы».
Эксперты Института исследований занятости (IAB) не ждут улучшения. В 2026 году впервые с кризисного 2009 года занятость с учетом взносов в соцстрахование, вероятно, не вырастет. А может, и упадет.
«Трансформация требует новых рабочих мест, — объясняет эксперт IAB Энцо Вебер. — Но на рынке труда почти нет изменений. Все новые вакансии — это госслужба, образование и больницы. В промышленности — только минус».
Германия, долгое время бывшая эталоном социально-рыночного хозяйства, вступает в эпоху, когда «железная стабильность» ее рынка труда превращается в исторический анекдот.