Foto: Bundesregierung/Guido Bergmann
Канцлер Фридрих Мерц в Мюнхене обозначил красную линию для Европы на фоне эскалации войны с Ираном: «Мы не хотим переживать сирийский сценарий». Поддержание общественного порядка и базовых услуг в Иране необходимо не только ради самих иранцев, но и чтобы предотвратить «неконтролируемые миграционные движения», подчеркнул лидер ХДС. Пока массового исхода нет, но Европа готовится к худшему — Турция строит буферные зоны, ЕС активирует кризисные механизмы.
Международные организации не фиксируют значительных потоков беженцев из Ирана. Комиссар ЕС по миграции Магнус Бруннер 8 марта DPA заявил: «В настоящее время мы не наблюдаем значительных движений в сторону внешних границ Ирана». Атаки ограничены точечными целями, а многие жители Тегерана имеют родственников в других провинциях, куда эвакуируются в первую очередь — в отличие от афганцев, часто мигрирующих в Иран без такой сети.
Европейская комиссия обеспокоена судьбой 2,5 млн афганцев в Иране: по дипломатическим докладам «Spiegel» и ARD «Report Mainz», их дестабилизация может спровоцировать цепную реакцию — бегство в соседние страны и дальше. Представитель UNHCR подтверждает: пока доминирует внутренняя миграция, но риски растут.
Главный путь в Европу — через Турцию с её 500‑км границей с Ираном. Анкара готовится: министр внутренних дел Мустафа Чифтчи 4 марта анонсировал буферные зоны, контроль миграции на иранской стороне и палаточные лагеря на 90 тысяч человек.
«Это крайняя мера», — отметил он в «Hürriyet»; пока на трёх КПП нет аномалий.
Эксперт по миграции Йохен Ольтмерс из Оснабрюка DPA оценивает: путь через Турцию в ЕС стал сложнее, чем в 2015‑м. Турция инвестировала в заборы и контроль, то же сделали Болгария и Греция. Масштаб сирийского кризиса маловероятен, но полная дестабилизация Ирана способна изменить картину.
В Германии — крупнейшая в Европе иранская диаспора: 161 817 граждан Ирана по данным МВД на конец января. Крупные общины есть во Франции и других странах ЕС.
Бруннер подчёркивает: «Мы подготовлены лучше, чем десять лет назад» — благодаря глобальному партнёрству, цифровой системе въезда (EES) и реформе CEAS.
CEAS вводит кризисный механизм: солидарность 27 стран, распределение мигрантов и ресурсы для приграничных регионов. Полная активация — с июня 2026‑го, когда вступят строгие правила: ускоренная обработка заявок, жёсткие критерии убежища.
Мерц в Мюнхене связал это с конфликтом: «Долгая дестабилизация или коллапс государства приведёт к потокам, как из Сирии».
Выступление Мерца в Мюнхене — прямой отклик на эскалацию: он защищает цели ударов Израиля и США по Ирану, но настаивает на сохранении территориальной целостности и функциональности государства, чтобы избежать вакуума. Это перекликается с позицией ЕС: надежда на «день после» для иранцев, но фокус на минимизации рисков для Европы.
Война с Ираном усиливает миграционную тревогу в ЕС: от афганцев через Иран до потенциальных потоков через Турцию. Пока Брюссель смотрит на Анкару как на ключевого партнёра, но реформы CEAS и инвестиции в границы дают надежду на контроль. Если Мюнхенские предупреждения канцлера сбудутся, Европа окажется на пороге нового испытания — и новая система должна выдержать.