Foto: Bundesregierung/Steffen Kugler
Германия оказалась в центре масштабной общественной дискуссии после резонансных заявлений канцлера Фридрих Мерц, который связал рост насилия — в том числе в интернете — с миграцией. Поводом для политического спора стало громкое дело телеведущей Коллиен Фернандес.
Она обвинила своего бывшего мужа, актера и телеведущего Кристиана Ульмена в том, что он на протяжении почти десяти лет создавал фальшивые аккаунты от её имени, вступал в переписку с мужчинами и распространял интимный контент. Речь идёт не только о реальных фотографиях, но и о так называемых deepfake-изображениях — порнографических материалах, созданных с помощью искусственного интеллекта без согласия человека.
Фернандес утверждает, что от её имени велись откровенные переписки, имитировались интимные разговоры, а десятки мужчин были убеждены, что общаются именно с ней. Она описала происходящее как «виртуальное изнасилование» и заявила, что её личность и тело были «присвоены» на годы. Ульмен, в свою очередь, через адвокатов отвергает все обвинения и намерен защищать свою позицию в суде.
Скандал вызвал широкий общественный резонанс. В Германии прошли акции протеста против цифрового насилия, а правозащитники и политики заговорили о необходимости срочного обновления законодательства. Эксперты отмечают, что существующие нормы часто не успевают за развитием технологий: создание deepfake-контента не всегда прямо наказуемо, даже если его распространение запрещено.
Именно на этом фоне прозвучали слова канцлера Мерца в Бундестаг. В ходе парламентских дебатов он заявил, что страна переживает «взрыв насилия» как в физической, так и в цифровой сферах. Особое внимание привлекла его следующая реплика: «значительная часть этого насилия исходит от иммигрантских групп».
Это заявление вызвало немедленную и жёсткую реакцию со стороны оппозиции.
Депутат от левых Клара Бюнгер прямо в парламенте возразила: «Это насилие не было импортировано; оно всегда было здесь».
По её словам, попытки связать гендерное насилие исключительно с миграцией искажают суть проблемы и отвлекают от её системного характера.
С критикой выступило и Турецкое сообщество в Германии. Его представители подчеркнули, что подобные высказывания способствуют стигматизации мигрантов и не помогают защите жертв. По их мнению, насилие в отношении женщин имеет глубоко укоренённые социальные причины и не может быть сведено к происхождению преступников.
Таким образом, дело Фернандес стало не только символом новой формы цифрового насилия, но и катализатором более широкой политической конфронтации. С одной стороны — растущее общественное требование усилить защиту жертв и адаптировать законы к цифровой реальности. С другой — попытки вписать эту проблему в контекст миграционной политики и общественной безопасности.
Сегодня в Германии фактически разворачивается спор о том, как именно следует понимать природу насилия: как универсальную социальную проблему или как явление, связанное с отдельными группами. Ответ на этот вопрос во многом определит, какие решения будут приняты — и насколько эффективными они окажутся в защите тех, кто сталкивается с насилием в цифровую эпоху.