Foto: Staatsoperette Dresden
В Дрездене состоялась мировая премьера мюзикла «Симсалабим. Волшебная жизнь доктора Шрайбера», посвящённого одной из самых противоречивых фигур немецкой эстрады XX века — фокуснику Хельмуту Шрайберу, известному после войны под сценическим именем Каланаг. Постановка, представленная в Государственной оперетте, сочетает эстетику зрелищного магического шоу с попыткой критического осмысления прошлого артиста в эпоху национал-социализма.
Шрайбер стремительно сделал карьеру в Третьем рейхе, выступая перед высшими нацистскими руководителями и, по словам создателей мюзикла, считался «любимым фокусником Гитлера». Его деятельность не ограничивалась сценой: в киноиндустрии он выступал продюсером антисемитских фильмов, а на посту президента объединения иллюзионистов добивался исключения еврейских коллег. Несмотря на это, после 1945 года ему удалось не только избежать серьёзных последствий, но и построить новую успешную карьеру, представив себя жертвой режима.
Именно этот парадокс — способность к самопереписыванию биографии и искусство убеждения — становится центральной темой постановки. Художественный руководитель Катрин Кондауров подчёркивает, что спектакль показывает Шрайбера как «великого соблазнителя», человека, умеющего манипулировать восприятием окружающих не только на сцене, но и в реальной жизни. По её словам, речь идёт не столько о разоблачении, сколько о вопросе к зрителю: почему подобные фигуры продолжают вызывать интерес и даже симпатию.
Музыкально спектакль охватывает полвека — от 1910-х до 1960-х годов — и сочетает бродвейское звучание, лирические баллады и оркестровую романтику. В главной роли выступает Маркус Гюнцель, который не только исполняет вокальные партии, но и демонстрирует фокусы, усиливая эффект погружения в образ.
Особое место в постановке занимает сцена допроса, где британские офицеры пытаются установить причастность Шрайбера к нацистской партии. Однако, как и в реальной жизни, герой ускользает от прямых обвинений, ловко подменяя факты и интерпретации. Этот эпизод становится ключом к пониманию всей концепции спектакля: границы между правдой и иллюзией оказываются размыты.
Создатели намеренно разрушают «четвёртую стену»: в одной из сцен Шрайбер напрямую обращается к залу с вопросом «Что бы вы сделали?», вовлекая зрителей в моральную дилемму. Таким образом, мюзикл превращается не только в биографическое повествование, но и в исследование механизмов соблазна, ответственности и исторической памяти.