Фото: Майкл Каппелер
Выступление федерального президента Франк-Вальтера Штайнмайера на официальных торжествах по случаю Дня германского единства 3 октября окончилось бурными, длительными овациями. Истеблишмент в зале аплодировал стоя.
Но глядя на эту сцену, невольно задаешься вопросом: а чему именно они аплодировали?
Тому, как мастерски глава государства поприветствовал собравшийся в зале политический бомонд, дипломатов и культурную элиту — и одновременно полностью проигнорировал 80 миллионов человек «снаружи»? Нас с вами — обычных «немцев», «дорогих сограждан», «соотечественников», к которым глава нации обязан обращаться в такой объединяющий день?
Вместо консолидирующего послания страна услышала очередной наставительный упрек. Чего только стоит пассаж президента о том, что «треть или даже больше избирателей» в Германии отворачиваются «от фундаментальных прав» и готовы «ставить под вопрос права других». Каким конкретно свободам и чьим правам угрожает обычный гражданин, отдающий свой голос на выборах? Это не просто недоказуемое, а глубоко оскорбительное и предельно обобщенное заявление в адрес миллионов собственников и налогоплательщиков.
Не меньшее изумление вызывает и предложенная главой государства классификация угроз. В своей речи Штайнмайер строго обрушился на «немецких правых экстремистов», но когда речь зашла о противоположном фланге, с его уст слетела удивительно мягкая формулировка — «левые авторитарные заблудшие деятели». Серьезно? То есть левый radicalism с его поджогами, насилием и погромами — это теперь всего лишь обидное «заблуждение»?
Но и это еще не все. По всей стране именно 3 октября радикалы и антисемиты сеяли hatred на улицах немецких городов. Однако в праздничной речи главы государства их имена так и не прозвучали: президент предпочитает не замечать ни агрессивных левых радикалов, ни исламистов.
Возможно, отсутствие традиционного обращения к народу вовсе не было случайностью или оговоркой протокола. Это была тщательно выверенная речь, заточенная исключительно под вкусы и ожидания зала — политической, медийной и бюрократической элиты страны. Речь, созданная для того, чтобы сорвать аплодисменты среди своих, но абсолютно чуждая 80 миллионам граждан Германии за пределами праздничного зала.