Foto von form PxHere
В Саксонии волна заявлений на получение немецкого гражданства превратилась в серьёзный стресс‑тест для местной бюрократии. Даже там, где уже усилили штаты, месяцы ожидания почти не сокращаются, и всё больше разочарованных соискателей обращаются в суд.
Реформа закона о гражданстве снизила юридические барьеры, из‑за чего заметно вырос интерес к натурализации: мигранты быстрее выполняют требования по сроку проживания и интеграции, а ведомства оказываются перед лавиной дел. В одной только Саксонии за год подано 6476 заявок, причём значительная часть попадает в учреждения, которые и раньше работали на пределе.
Муниципалитеты пытаются реагировать: в Лейпциге и ряде других городов создаются отдельные подразделения по натурализации, штат там за последние годы расширен. Но финансово перегруженные общины не могут просто удвоить или утроить число специалистов, к тому же на рынке мало людей с нужными компетенциями, а новых сотрудников приходится долго обучать прямо в процессе работы.
Для заявителей происходящее выглядит унизительно. Люди, которые годами живут, работают и платят налоги в Саксонии, в ответ на просьбы о разъяснениях слышат лишь формальное «просим воздержаться от запросов». На этом фоне быстро возникает подозрение, что мигрантов попросту не хотят видеть немцами, даже если закон формально стал благосклоннее.
Коммуникация ведомств редко разряжает ситуацию: немецкая педантичность превращается в молчание и закрытые двери, чиновники ссылаются на перегрузку, а заявители видят только растущие сроки без решения. Дополнительное время уходит на проверку личности, доходов и справок в других федеральных землях и за рубежом, что особенно затягивает дела, в которых задействовано несколько органов.
Часть соискателей больше не готова терпеливо ждать и обращается в административные суды с исками о бездействии, возможными уже через три месяца после подачи заявления при отсутствии решения. В административном суде Дрездена накапливаются десятки таких дел, но и судебный путь не гарантирует быстрого результата: процессы обычно длятся от одного до двух лет и лишь вынуждают ведомства принять какое‑то решение, не обещая автоматического одобрения.
Между тем проблема давно вышла за рамки одной земли. По всей Германии реформы гражданства упираются в тот же узкий проход: нехватку персонала и устаревшие процедуры. В Бранденбурге, например, исследовательница рака и стартап‑предприниматель Газале Мадани уже два года ждёт немецкий паспорт и всерьёз задумывается о переезде в другую федеральную землю или за границу.
Такие истории меняют политическую оптику: Германия декларирует потребность в квалифицированных мигрантах, но именно те, кого называют «желанными специалистами», первыми задумываются об отъезде, столкнувшись с бюрократической стеной. Там, где государство хотело послать сигнал открытости и признания, многие ощущают равнодушие и непрозрачность.
Эксперты и муниципальные практики называют несколько очевидных шагов. Во‑первых, целевое финансирование дополнительных ставок в отделах натурализации, привязанное к реальному числу потенциальных заявителей. Во‑вторых, упрощение проверочных процедур там, где риски минимальны, с максимальным переходом к цифровому обмену данными между учреждениями. В‑третьих, чёткие сроки рассмотрения и обязательная обратная связь для заявителей вместо формального «не спрашивайте».