Фото: RDNE Stock project / Pexels
Федеральное управление уголовной полиции (BKA) опубликовало ежегодный отчёт «Преступность в контексте иммиграции», который традиционно привлекает внимание политиков, СМИ и общества. Согласно данным за 2024 год, доля иммигрантов среди подозреваемых в совершении общеуголовных преступлений составила 8,8%, что соответствует уровню предыдущего года. При этом общее число подозреваемых мигрантов снизилось примерно на 6 000 человек — во многом из-за декриминализации хранения каннабиса.
BKA относит к этой категории соискателей убежища, признанных беженцев, лиц с допуском на пребывание (терпимых) и тех, кто обязан покинуть страну. В отчёте они обозначены как «беженцы, проживающие в Германии». Важно подчеркнуть: речь идёт именно об отсутствии немецкого гражданства, а не об этническом происхождении. Нарушения миграционного законодательства (например, незаконный въезд) в этой статистике не учитываются.
Доля мигрантов среди подозреваемых выше среднего показателя в следующих категориях:
• имущественные преступления и подделки — 12,3%;
• преступления против жизни — 12,2%;
• кражи — 12,1%.
В то же время их доля ниже в преступлениях против сексуального самоопределения — 7,9%.
Отчёт также фиксирует рост числа мигрантов, ставших жертвами преступлений — на 5,2% по сравнению с 2023 годом. Это напоминает, что уязвимые группы, включая беженцев, часто сами оказываются объектами посягательств.
Более половины подозреваемых мигрантов — моложе 30 лет, более трёх четвертей — мужчины. Эта возрастно-гендерная диспропорция характерна и для общей статистики преступности в Германии.
Число «беженцев, проживающих в Германии» впервые превысило 3 миллиона человек. Крупнейшие группы:
• Украина — 1,1 млн человек (35,7% от общего числа иммигрантов);
• Сирия — 629 тыс;
• Афганистан — 323 тыс;
• Ирак — 167 тыс.
При этом уровень подозреваемых среди этих групп существенно различается. Например, доля украинцев среди подозреваемых — 12,8%, что значительно ниже их доли в общей массе иммигрантов (35,7%). У выходцев из стран Магриба (Алжир, Марокко, Тунис) наблюдается обратная картина: они составляют лишь 0,5% иммигрантов, но на их долю приходится 9,1% подозреваемых в этой категории. Отмечается, что подозреваемые из этих стран, а также из Ливии и Грузии, особенно часто фигурируют в статистике как многократные подозреваемые. Что касается сирийцев и афгенцев, то они составляют около 21% и 10% подозреваемых соответственно, что примерно соответствует их доле среди иммигрантского населения.
Статистика BKA — важный инструмент для анализа, но её следует интерпретировать с учётом социального контекста. Более высокая доля подозреваемых среди определённых групп может быть связана с целым рядом факторов: возрастной структурой (молодые мужчины статистически более склонны к правонарушениям в любой популяции), социально-экономическим положением, опытом травмы и беженства, а также более пристальным вниманием полиции к некоторым группам.
Эксперты неоднократно подчёркивали, что прямая причинно-следственная связь между иммиграционным статусом и преступностью не подтверждается данными. Более релевантными факторами являются бедность, отсутствие перспектив, дискриминация на рынке труда и жилья.