Федеральное правительство готовит революцию в борьбе с финансовой преступностью. В среду кабинет министров рассмотрит так называемый Закон о таможенном финансовом правосудии, который наделит таможенные органы беспрецедентными полномочиями. В центре инициативы вице-канцлера и министра финансов Ларса Клингбайля — возможность временно конфисковывать активы, происхождение которых кажется подозрительным, еще до начала уголовного разбирательства. План уже вызвал ожесточенные споры: от похвалы со стороны следственных органов до обвинений в «охоте на ведьм» и «всеобщей подозрительности».
Суть реформы радикальна: раньше для изъятия дорогих автомобилей, часов или крупных счетов требовалось длительное судебное разбирательство. В будущем достаточно будет решения финансового суда о том, что существует высокая вероятность незаконного происхождения активов.
Клингбайль сформулировал это с присущей ему прямотой: «Если подозреваемые не смогут доказать, что они приобрели активы легально, то Porsche или Rolex пока исчезнут».
Эта фраза, растиражированная в соцсетях, мгновенно стала мемом и одновременно — яблоком раздора. Министр настаивает, что речь идет исключительно о борьбе с организованной преступностью и отмыванием денег, а не о наказании честных граждан.
«Мы посылаем четкий сигнал преступникам: мы ускоряем темп», — заявил Клингбайль в студии ARD.
Пакет мер, получивший название «План действий против налогового мошенничества», включает не только ужесточение правил конфискации. Ведомства ждет масштабная цифровая модернизация. Таможня начнет использовать искусственный интеллект для анализа данных, что, по словам министра, сделает контроль «более современным, цифровым и мощным».
Кроме того, упрощается обмен информацией между федеральными и земельными органами, а также усиливается роль Подразделения финансовой разведки (FIU) в борьбе с международным отмыванием денег. Ожидается, что реформа сократит бюрократическую волокиту и позволит быстрее «бить туда, где преступникам действительно больно — по их деньгам и активам».
Глава Таможенного уголовного ведомства Тино Игельманн приветствовал инициативу. По его словам, преступные группы часто успевают многократно переписать собственность, пока идет следствие. Новый инструмент позволит «заморозить» активы на раннем этапе, лишив преступников возможности маневра. При этом Игельманн уточнил, что мера нацелена на «криминальные группы с активами от 100 000 евро», а не на простых граждан.
Однако в стане политической оппозиции и даже внутри коалиции раздались громкие голоса протеста. Лидер СвДП Вольфганг Кубицки обвинил Клингбайля в «рассчитанной, популистской злобе» и создании атмосферы «всеобщей подозрительности».
«В Германии достаточно просто достичь благосостояния — и теперь за это придется оправдываться?» — возмутился Кубицки.
Критика прозвучала и из Баварии: министр финансов земли Альберт Фюракер предупредил об «экономическом и репутационном ущербе» для всей страны, особенно в связи с планами создать публичный реестр крупных налоговых нарушений. Эксперт «Зеленых» по финансам Катарина Бек, в свою очередь, опасается, что реформа ударит лишь по «мелкой рыбе», а крупные финансовые акулы уйдут от ответственности.
Инициативу уже окрестили «самой крупной структурной реформой таможни за последние годы». Но вместе с надеждами на прорыв в борьбе с отмыванием денег она поднимает фундаментальный вопрос о балансе между эффективностью государства и правами собственника.
Защитники закона настаивают: речь о презумпции невиновности не идет, активы лишь временно изымаются, и суд в конечном итоге решит их судьбу. Однако критики видят в этом опасный прецедент, когда государство может изымать имущество на основе сомнительных подозрений.