Foto: Sandsun/Envato
20 января Европейская комиссия представила проект пересмотра рамок кибербезопасности, который впервые создаёт правовую основу для обозначения «третьих стран, вызывающих обеспокоенность кибербезопасностью», и отнесения их поставщиков к категории «высокорисковых». Если документ будет принят, Брюссель получит инструмент для обязательного вывода такого оборудования из ключевых сетей, прежде всего в телеком-секторе.
Это не означает автоматического запрета Huawei и ZTE, но именно такой сценарий многими в Европе воспринимается как наиболее вероятный результат новых правил. Иными словами, речь идёт не о разовой санкции, а о создании механизма, который позволит ЕС системно ограничивать поставщиков из стран, сочтённых рисковыми.
Пекин уже дал понять, что готов ответить жёстко. Министерство торговли КНР предупредило ЕС о возможных расследованиях и взаимных мерах, если китайские компании будут исключены из европейских цепочек поставок. В китайской реакции подчёркивается, что предлагаемые ограничения, по мнению Пекина, носят политический, а не технический характер.
Китайская сторона также настаивает, что в проекте ЕС отсутствуют доказательства реальной угрозы, исходящей от Huawei или ZTE. Однако в Брюсселе отвечают, что спор идёт не о национальности компаний, а о стандартах доступа на рынок и о минимизации рисков для критической инфраструктуры.
Европейские чиновники и эксперты всё чаще говорят о «де-рискинге», а не о полном разрыве с Китаем. Стратег ЕС Себастьян Гарно назвал новые меры законным способом снизить уязвимость европейских сетей и подчеркнул, что это не антикитайская, а защитная политика. По его логике, компании из Китая смогут сохранять доступ к рынку, если будут соответствовать европейским требованиям безопасности.
Эта позиция отражает более широкую тенденцию в ЕС: союз стремится уменьшить зависимость от поставщиков, чья связь с государством происхождения воспринимается как потенциальный риск. На практике это сближает европейский курс с американским, где Huawei и ZTE уже давно фактически исключены из мобильных сетей.
Для Huawei последствия уже ощутимы. По данным Reuters, компания и её китайские конкуренты по-прежнему присутствуют в заметной части европейской телеком-инфраструктуры, но давление на них усиливается. В ряде стран ЕС, включая Германию и Францию, действуют собственные ограничения или программы по демонтажу критических компонентов.
Фрагментация европейского рынка при этом остаётся главным препятствием для единого подхода. Одни страны выступают за жёсткое ограничение китайских поставщиков, другие предпочитают более осторожную линию, исходя из стоимости замены оборудования и собственных политических интересов. Новый закон ЕС как раз и призван сократить эту разрозненность, сделав общую линию более обязательной.
Символическое значение этой реформы выходит далеко за рамки телеком-рынка. Для Брюсселя это тест на способность проводить самостоятельную технологическую политику в условиях конкуренции между США и Китаем. Для Пекина — сигнал, что Европа готова переводить разговор о кибербезопасности в плоскость стратегического ограничения китайского присутствия.
На этом фоне новый закон выглядит не только как техническая норма, но и как заявка ЕС на более жёсткую линию в вопросах цифрового суверенитета. Именно поэтому спор вокруг Huawei и ZTE становится важнее самого предмета регулирования: он показывает, насколько далеко Европа готова зайти в защите собственных сетей и правил игры.