Фото © WDR
Операция или медицинское вмешательство уже позади, но симптомы остаются — или даже ухудшились по сравнению с тем, что было раньше. Многие пациенты в такой ситуации сразу же думают о врачебной ошибке. Для них это часто становится началом сложного поиска ответов: что произошло? И как это можно выяснить?
По поручению медицинских страховых компаний Медицинская служба проверяет, не произошло ли чего-то непредвиденного во время лечения и не был ли в результате нанесён ущерб здоровью. В четверг она представила общефедеральную статистику за прошлый год. В почти 3 100 рассмотренных случаях эксперты подтвердили врачебную ошибку, повлекшую ущерб. В 97 случаях она привела к смерти или в значительной степени способствовала ей. Всего служба рассмотрела 11 735 случаев и подготовила по ним экспертные заключения.
В то же время сама Медицинская служба отмечает: эти случаи отражают лишь небольшую часть того, что происходит на самом деле.
Особенно когда решения приходится принимать быстро, это сопряжено с риском ошибок. С таким опытом столкнулся доктор Томас Аксер, врач и директор Общей больницы Фирзена.
«Пациенты, поступающие в больницу в экстренном порядке, (…) причём в некоторых случаях с совершенно неясным диагнозом, более подвержены осложнениям и к ним следует относиться с особой осторожностью», — говорит он в интервью телеканалу WDR.
Пациенты с плановыми операциями, напротив, часто поступают в больницу уже с поставленным диагнозом и перед некоторыми операциями могут получить второе медицинское мнение. По мнению Аксера, это снижает риск выбора неправильного или чрезмерно радикального лечения.
«В принципе, обмен информацией между больницами, конечно, имеет смысл», — д-р Томас Аксер, Общая больница Фирзена
Однако пациентам зачастую трудно понять, просто ли лечение не принесло ожидаемого успеха или действительно произошла ошибка. Именно поэтому при возникновении подозрений не стоит поспешно выносить собственное суждение, а следует шаг за шагом выяснять обстоятельства дела. По мнению специалистов, эти советы могут помочь, но они не претендуют на полноту. Решающим фактором является индивидуальный случай каждого пациента.
Подозрение на врачебную ошибку: что могут сделать пациенты
Обратиться к врачу: Медицинская служба рекомендует сначала поговорить с лечащим врачом. Так, как правило, можно выяснить, как врач оценивает ход лечения и есть ли медицинское объяснение жалобам.
Сохраните документы: пациенты имеют право ознакомиться со своей медицинской картой и получить её копию. Ойген Бриш из Немецкого фонда защиты прав пациентов говорит: «Врачи или больницы не могут сказать: „Вы не имеете права заглядывать туда“. Совсем наоборот: [пациент] имеет на это право». Кроме того, Бриш советует как можно точнее зафиксировать ход лечения в письменном отчёте.
Обратиться в медицинскую страховую компанию: лица, застрахованные по закону, могут обратиться за поддержкой в свою медицинскую страховую компанию. Она может поручить Медицинской службе подготовить экспертное заключение (бесплатное для пациентов). Это должно прояснить, действительно ли имела место врачебная ошибка и привела ли она к ущербу здоровью.
Воспользоваться услугами экспертной комиссии: обе медицинские палаты в Северном Рейне-Вестфалии также предлагают внесудебные процедуры. Их экспертные комиссии работают бесплатно и независимо. Экспертиза может впоследствии помочь пострадавшим отстоять обоснованные претензии во внесудебном порядке.
Рассмотреть возможность юридической помощи: если подозрения остаются или речь идет о возмещении ущерба и компенсации морального вреда, может помочь адвокат, специализирующийся на медицинском праве. Решающим является не только то, была ли допущена ошибка, но и то, привела ли она к причинению вреда.
Трудный путь от подозрения к доказательству
Именно на этом этапе для многих пострадавших возникают сложности. После возможного врачебного ошибки им, возможно, приходится не только бороться за своё здоровье, но и одновременно собирать документы и отстаивать свои права. «У большинства в такой ситуации уже не остаётся сил», — говорит Бриш.
Поэтому защитник прав пациентов требует: если существует высокая вероятность того, что ущерб был причинен врачебной ошибкой, пациент не должен больше быть единственным, кто обязан предоставлять доказательства. Кроме того, необходим централизованный реестр врачебных ошибок. Его оценка сложившейся ситуации однозначна: «В настоящее время система по-прежнему представляет собой «черный ящик»».
Медицинская служба также хочет, чтобы такие ошибки фиксировались более открыто. Особенно тяжёлые и по сути предотвратимые инциденты, так называемые «Never Events», должны подлежать обязательному уведомлению без раскрытия имен и без наказания участников. Идея заключается в том, что только если клиники знают, где и почему происходят такие ошибки, они смогут предотвратить их повторение.
Достаточно ли клиники извлекают уроков из своих ошибок?
Аксер опровергает мнение о том, что больницы недостаточно извлекают уроки из ошибок. Многие потенциальные ошибки уже давно фиксируются внутри учреждений и поэтому не появляются в центральных системах отчетности. Только в его больнице ежегодно регистрируется почти сто таких сообщений. Тем не менее он считает целесообразным более активный обмен информацией между больницами. «Отсутствие санкций — это, конечно, ключевое слово в данном случае», — заявил Аксер в интервью телеканалу WDR.
Однако безопасность пациентов невозможно повысить с помощью одной-единственной меры. «Сокращение числа предотвратимых ошибок может быть только непрерывным процессом», — говорит Аксер. Сюда входят тренинги, цифровые системы оповещения, проверки безопасности и, прежде всего, время, необходимое для того, чтобы действительно извлечь уроки из «почти произошедших ошибок».
Медицинская служба также обращает внимание на экономическую составляющую. Она экстраполировала оценку ОЭСР относительно затрат, связанных с предотвратимым ущербом в стационарном лечении, на расходы немецких больниц: €16,7 млрд в год.
Тот факт, что имеются лишь приблизительные оценки, показывает: насколько дорого обходятся ошибки в лечении для немецкой системы здравоохранения, остаётся столь же неясным, как и само количество таких ошибок.