Пиши, сынок, пиши!

С бытовым антисемитизмом проще бороться, чем с государственным. А с ним Роман Коган столкнулся уже в седьмом классе и не расставался на протяжении всей жизни. В то время над евреями сгущались тучи. Уже был разгромлен Еврейский антифашистский комитет, убит артист Михоэлс – гордость еврейской нации. Затем последовало «дело врачей». Незадолго до своей смерти 5 марта 1953 г. Сталин обвинил девять врачей (из них шестеро были евреями) в заговоре с целью отравить и убить советское руководство. Невиновные люди были арестованы и по личному указанию Сталина подвергнуты пыткам, чтобы добиться от них признания. «Бейте, бейте и снова бейте», – приказывал Сталин следователям. Они били, и известные врачи-академики признавались в преступлениях, которых не совершали. Несчастным врачам повезло лишь в сравнении с остальными миллионами сталинских жертв. Диктатор умер за несколько дней до того, как должен был начаться судебный процесс над ними. Спустя месяц газета «Правда» сообщила, что врачи невиновны и выпущены из тюрьмы. Впоследствии стало известно, что после формального судебного процесса и осуждения обвиняемых Сталин намеревался организовать по всей стране погромы, за которыми должно было последовать публичное обращение к нему видных представителей советской еврейской общины с просьбой защитить евреев, отправив их всех на жительство в Сибирь. Кстати, к моменту смерти Сталина это якобы добровольное обращение уже было написано и подписано теми, кого вынудили это сделать (не подписал Ромкин кумир Михаил Ботвинник).

Во многих городах началась травля евреев. В Ромкиной школе этот урок государственного антисемитизма обернулся тем, что учительница математики Софья Иосифовна бросилась в колодец, не выдержав преследований и обвинений со стороны завуча школы – ярого антисемита. Осталась сиротой её единственная дочь.

Всего этого семиклассник Ромка тогда, конечно, не знал, и когда в траурные для всей страны дни по случаю смерти Сталина стоял, как отличник, в почётном пионерском карауле под портретом «вождя народов» в траурной чёрной рамке, он плакал…

Когда же Ромка вернулся из школы с красными от слёз глазами, его с улыбкой встретил дядя, вернувшийся, к счастью, с фронта живым, да ещё в чине майора. «Не плакать нужно, Ромка, а радоваться, – сказал он, – миллионы жизней наших лучших людей на его совести. Подрастёшь – расскажу тебе. Да ты и сам со временем всё узнаешь».

А потом наступила весна: апрель, май. Девятое мая – День Победы – всегда отмечался в Советском Союзе как самый главный праздник. Ромка, постоянный участник школьной самодеятельности, должен был читать свои первые стихи, проникнутые духом патриотизма. Но что-то надломилось в Ромке. На всех торжественных собраниях в президиуме всегда сидел завуч, увешанный орденами и медалями, и рассказывал ученикам о своих военных подвигах, о которых даже написал книгу мемуаров. С каждым годом их становилось всё больше и больше. А Ромка всё надеялся, что его отец когда-нибудь вернётся живым из этого «пропал без вести», как было указано в отписке из военкомата.

Накануне праздников ученики седьмых классов должны были написать сочинение на тему «Наши герои». Ромка сидел за партой и долго ничего не писал. А по классу грузной походкой прохаживался завуч, ввиду важности контрольной работы. Он следил, чтобы никто не списывал, и строго смотрел в Ромкину сторону, надеясь поймать его за списыванием из заранее приготовленной «шпаргалки».

Лишь за несколько минут до конца урока Ромка стал что-то быстро писать в своей тетрадке. Когда кончился урок и учительница собрала тетради для проверки, завуч взял Ромкину тетрадь и стал читать сочинение. Он весь покрылся пятнами, побагровел от негодования и злобы, схватил тетрадь и кинулся к директору в кабинет. Бросил тетрадь на стол со словами: «Прочтите, что написал этот жидёнок!» Директор внимательно стал читать Ромкино сочинение. Вот что там было написано.

Биография ветерана

Родился я, конечно, в семье самого бедного крестьянина, который скончался ровно за год до моего рождения… Скончался он от большой нужды, вызванной неспелыми сливами…

Я с детства рос очень смышлёным. Поэтому в школу не ходил. Много трудился в поле, саду, огороде. Трудился по ночам, чтобы хозяева не видели…

Царя не любил. Обо мне так и говорили: «Он без царя в голове». Поэтому и стал вожаком молодёжи.

Когда началась Гражданская война, взял саблю, лошадь у соседа и пошёл в кавалеристы. Рубил направо и налево. Направо – белых, налево – красных, а если под горячую руку, то и негров. И так вплоть до самой Великой Отечественной войны.

В первые же часы Великой Отечественной совершил героический подвиг: накрыл своим телом амбразуру. Чудом уцелел, потому что из той амбразуры никто не вёл прицельного огня и вообще не стрелял…

Когда пришёл в себя из госпиталя, линия фронта ушла далеко на запад. Но я снова лёг на амбразуру и удерживал её вплоть до Победы. За что истребовал себе орден. И справку мне дали… Сейчас пишу третью книгу мемуаров.

Завуч схватил тетрадь, чтобы порвать её, но затем передумал и, потрясая ею, как свидетельским доказательством, потребовал учинить над негодяем показательную расправу: исключить перед всей школой из пионеров, сорвав с него галстук, а затем вообще выгнать из школы!

– Куда же его выгнать? – только и спросил в раздумье директор. – На улицу? А вы знаете, что он уже и сам собирался однажды в бега разыскивать где-то следы своего отца? Тот был отправлен на фронт в составе штрафного батальона прямо из тюрьмы, как враг народа. А какой он враг народа? Я ведь с ним учился в одном институте. Какой-то подлец написал ложный донос. А штрафников отправляли в бой без оружия, они должны были добыть оружие в бою и кровью смыть свою вину…

Директор не стал принимать никаких мер, спрятал тетрадку в сейф, взял свой знаменитый костыль (он вернулся с фронта без ноги) и, прихрамывая, вышел во двор, чтобы глотнуть свежего воздуха. Затем он направился в свой маленький школьный флигель, в котором поселился сразу же после назначения директором школы. Семьи у него не было: жена и сын погибли под бомбёжкой. А новую семью он не стал заводить. Школа была его семьёй.

Но и её он потерял из-за этого сочинения. Завуч написал докладную, и директора сняли с работы. А завуч стал директором. Ромка к тому времени успел окончить седьмой класс и поступить в техникум. Там платили стипендию. Она была нужна семье.

Когда Ромка забирал документы из школы, директор вместе с ними отдал Ромке тетрадь с сочинением и сказал на прощание: «Пиши, сынок, пиши!»

Потом была «Хрущёвская оттепель». Многих «врагов народа» амнистировали. Люди вышли из тюрем. Вышел из тюрьмы и партизан, свидетель разгрома отряда из-за предательства одного «героя» – того самого завуча. Завуча осудили, директора реабилитировали, но он в школу так и не вернулся. А Ромка на всю жизнь запомнил его слова: «Пиши, сынок, пиши!»

 

Автор: Яков Нудель, писатель, сатирик