Я хочу быть голосом русскоязычных  в Гамбурге!

В преддверии выборов в парламент Гамбурга одна из самых юных кандидаток в депутаты от партии «Левых» русско-сирийского происхождения Линда Мульхем Арус рассказала о себе своих взглядах и намерениях в отношениях с Россией, Сирией, в образовании, в сфере прав женщин  и решении проблем молодёжи.

    Е.В. Здравствуйте, госпожа Мульхем Арус! Расскажите немного о себе для наших читателей. 

Die Linken-Politikerin Linda Moulhem Arous macht bei Tinder Wahlkampf für die Landesliste bei der Wahl in Hamburg 2020.

    Л.М.А. Здравствуйте! Меня зовут Линда Мульхем Арус, мне 21 год. Я родилась в Германии и живу здесь всю жизнь, моя мама русская из Беларуси, а отец сириец.
    Я студентка заканчиваю  Ганноверский университет имени Лейбница по специальности «Политология», в данный момент пишу диплом и работаю там же ассистентом профессора на кафедре. Также я подрабатываю певицей.

 

    Е.В. Вы молодая девушка, студентка, почему Вы решили заняться политикой?
Л.М.А Когда я училась в школе, у нас был предмет PGW – Politik, Geselschaft, Wirtschaft – Политика, общество, экономика. И политические взгляды, которые нам преподносили на этих уроках, очень сильно отличались от тех, что мне объясняли дома. Начиная с 14 лет во мне росло раздражение от политики Германии. Так постепенно я осознала  свой интерес к политике и желание ею заняться. Я начала звонить моим родственникам в Белоруссию и спрашивать, что они знают о происходящем на Украине, имеют ли они каких-то знакомых там. Затем я звонила в Сирию моей бабушке, моему двоюродному брату и задавала вопросы про ситуацию на родине моего отца. Таким образом я обнаружила большой контраст с тем, что нам рассказывают в школе. Причём когда я пыталась сообщить на PGW, что я узнала от моих родных, мне говорили: «Нет, Линда, ты не права, это неправда.» – И даже занижали оценки.
    После школы я решилась учиться на политолога. Учёба усилила мои устремления. В 2017 году я вступила в Левую партию Германию, так как ее позиции по России и Сирии наиболее созвучны моим.

    Я хочу что-то изменить, почему не сейчас? Можно конечно ждать, но я по характеру всегда хочу решать проблемы сразу. Если я изберусь в парламент Гамбурга, у меня сильно возрастут возможности. У меня появятся сотрудники и помощники. Мы сможем улучшить отношения между Россией и Германией, потому что у Гамбурга есть город-побратим – Санкт-Петербург. Как политики мы сможем настроить, например, программу школьных обменов. И с помощью них можно повлиять на мнение об РФ среди немцев.

 

    Е.В. А с какими-то другими городами России планируете сотрудничество? Потому что, как правило, когда речь заходит о России, это всегда Москва и Санкт-Петербург. Сейчас есть такая проблема – это искажённый образ России в современной Германии, немцы почти ничего не знают о жизни, например, в Сибири.

    Л.М.А  Да, конечно, мы планируем сотрудничество и с другими городами России, но начать наше сотрудничество нам удобнее с Санкт-Петербургом. И, если оно будет успешным, то можно распространить этот опыт и на другие города. Я не смогу всё сделать сама. Сначала нужно найти учителей в Гамбурге, которые захотели бы с нами сотрудничать по такой программе. Мы должны показать, что есть такая цель, что можно что-то поменять.

 

    Е.В. Хотите ли Вы представлять интересы русскоязычного населения в парламенте Гамбурга? Почему? В чем Вы видите главные трудности этой части населения страны?

Л.М.А Однозначно! Люди из бывшего СССР не имеют голоса на политической сцене  Германии. Желание представлять этих людей было ещё одной причиной, почему я вступила в партию и вообще занимаюсь политикой.
В нашей партии очень много турков и курдов, я вообще ничего против это не имею. Но, поскольку их много, то члены партии уделяют большое внимание их интересам, а нуждами русскоязычного населения в нашей партии почти никто не занимается.
    Переселенцы (Spätaussiedler) оказались в сложной ситуации, как правило им не подтверждали образование и они не могли продолжать работать по профессии. Они были вынуждены соглашаться на работу, значительно ниже своей квалификации и своего потенциала.
    Другая сложность, это антироссийские настроения в части немецких СМИ и политиков. 

Для этих переселенцев Россия, конечно, осталось родиной, где не редко до сих пор живут родственники. Я выступаю за хорошие отношения и близкое сотрудничество между Россией и Германией.

 

    Е.В. Почему на сайте вашей партии, где есть Ваша страница не написано об этом?

    Л.М.А Не все в партии думают как я. У нас очень очень разнообразная партия, что имеет свои положительные и отрицательные моменты. Среди кандидатов только у меня и ещё одной кандидатки есть русскоязычные корни. Но если нас не выберут, мы не сможем ничего сделать. Партия не против помощи русскоязычным, но сейчас есть мало людей, которые пытаются поставить это на политическую повестку дня.
    Если я сейчас пройду в парламент Гамбурга, я хотела бы привлечь больше русскоязычных людей в нашу партию. И тогда мы сможем создать линию на поддержку выходцев из бывшего СССР одной из основных у «Левых».

 

    Е.В. Русскоязычное сообщество в Германии очень разнится в своих политических взглядах и ценностях. Кого среди этих людей Вы считаете  своим электоратом? 

    Л.М.А Друзья России и бывшего СССР. Старые «левые», которые знают о преимуществах Советского Союза. Но также и молодёжь, так как я знаю их проблемы и хочу улучшить их жизнь.
    Я не делю этих людей по политическим взглядам, мне неважно кто из них за Путина, а кто против. У всех у них есть круг схожих трудностей, таких как признание образования, невозможность получения в Германии заработанной в России пенсии.  Я, с одной стороны, хорошо владею немецким и улавливаю нюансы жизни здесь, а, с другой стороны, я понимаю их, потому что я наполовину русская и часто бываю в Беларуси и России.

    На данный момент нет ни одного политика, который бы пытался стать голосом этих людей в нашей стране. Я хочу быть этим голосом!

 

    Е.В. Считаете ли Вы, что интересы сирийцев тоже должны быть представлены в парламенте Гамбурга? У большинства сирийцев нет гражданства Германии, и они не смогут вас поддержать на выборах в феврале. Не опасаетесь ли Вы, что такая такие намерения отпугнут от Вас другую часть избирателей? Ведь не секрет, что несмотря на политику толерантности властей довольно большая часть населения  современной ФРГ не поддерживает наплыв беженцев из стран Ближнего Востока и Африки, преимущественно из мусульманских стран и не хочет их закрепления в Германии.

 

    Л.М.А Многие не знают что есть достаточное количество сирийцев, которые уже долго живут в Германии. Многие из них переехали сюда, как мой отец, ещё в восьмидесятых – девяностых годах прошлого века и давно уже имеют немецкое гражданство. В Гамбурге наряду с русской существует и сирийская община. Для сирийцев я хочу быть примером, что можно жить и в Германии, интегрироваться в неё, имея мусульманскую религию. Мой отец тоже мусульманин, и мы нормально живём здесь.
    Я понимаю, что это может кого-то отпугнуть из русскоязычных, ведь не секрет, что многие из них голосуют за АДГ (AfD- нем.). Но у меня несколько другое видение сирийской проблемы, чем у многих членов нашей партии. Я в курсе, что твориться в Сирии, я прекрасно знаю, что там есть террористы и что некоторые из них под видом беженцев переехали в Германию. В моей партии не все так думают. И я считаю, что нужно было лучше их контролировать, когда они переехали сюда.
    И потом, зачем тогда многие российские немцы сами на протяжении долгих лет отдают свои голоса за  правящие немецкие партии ХДС (CDU – нем) и СДПГ (SPD – нем)? Это именно те партии, которые поддерживают поставки оружия силам, снабжающих боевиков в Сирии. Эти партии опосредованно продлевают войну! Это из-за их политики сирийцы начали бежать с родины.        

    Они не пытаются снять санкции с Сирии. О существовании антисирийских санкций даже не все знают! Из-за них сирийцы продолжают уезжать даже из тех регионов, где нет войны. Мои знакомые-врачи из Латакии переехали в Германию, потому что выживать на зарплату 100 евро в месяц очень тяжело, а перспектив улучшения нет. Из-за санкций в страну не поставляется важнейшее оборудование, лекарства, например, насосы для водозабора или лекарства от рака. Люди в Сирии умирают не только из-за войны, но и из-за этих ограничений. Если  их отменить, жизнь в Сирии станет легче.
    Если кто-то против беженцев, надо просто менять политику. «Левая» партия Германии против войны и санкций. Мы можем на это повлиять. Сейчас война почти закончена, но современное правительство Германии даже не пытается договориться с Турцией, чтобы она вывела свои войска из Сирии, Эрдоган в текущий момент ведёт там активные боевые действия.

 

    Е.В. Вы имеете  в виду, что если политика переменится, то сирийцы перестанут покидать из страну и многие беженцы сами захотят вернуться домой?

    Л.М.А. Конечно!
Ведь так же и в Африке. Большие концерны типа «Нестле» или «Красный крест» подрывают экономику африканских стран. Как это происходит. «Красный крест» ту одежду, которую немцы им жертвуют бесплатно в Африке продаёт (не раздаёт!) по ценами ниже, чем у местных производителей. В итоге экономика хуже и хуже, и что остаётся населению? Только ехать туда, где есть достаток.
    Более того, некоторым силам выгоден этот поток беженцев. Так, одни мои знакомые из Сирии рассказывали мне, когда они были лагере на границе с Турцией, как им там советовали бежать в Германию и обещали им тут классную жизнь. То есть им это прямым текстом внушали.
    Я хочу подчеркнуть, что я ничего не имею против беженцев, мой отец сириец, мусульманин. Я просто хочу объяснить ситуацию, так как многие, особенно те, кто выбирают АДГ, не понимают почему это всё произошло.
    Надо слышать каждого, не смотря на статус и гражданство. Немецкая внешняя политика и наш экспорт оружия виноваты в том что так много людей из Сирии и других стран оказались здесь. Я хочу помогать в том числе и арабскому населению.

    Не думаю, что моё происхождение отпугивает избирателей. Например в России много мусульманского населения, и там совместная жизнь хорошо работает. Если кто-то только из-за этого не хочет за меня голосовать, то такой человек в первую очередь имеет проблему с самим собой.

 

    Е.В. Мы уже затронули тему продаже оружия из Германии в Сирию. На странице о Вас на сайте Левых сказано, что Вам известно о поставках оружия через порт Гамбурга. Кроме того,  Ваша партия выступает против масштабных учений НАТО у российских границ и переброски войск через территорию Германи, что, как считает партия, усилит конфронтацию с Россией. Что планируют предпринять левые в этой всвязи в Гамбурге?

    Л.М.А. Германия поставляет оружие не в Сирию, а другим странам, которые уже потом передают его террористам, например, Саудовской Аравии. Это оружие немецкого производства, так же есть совместные проекты  по этой теме с Францией. Мы против продажи оружия!
    Мы за боремся в парламенте, в обществе, проводим демонстрации и информационные встречи. Каждые две недели проходят партийные кружки «Стоп экспорту оружия!» (LAG «Waffentxporte stop!»), где члены партии обсуждают, какие меры ещё можно предпринять. Мы контактируем с работниками порта, которые в силу своих рабочих обязанностей с этим связаны, но недовольны происходящим. Они могли бы пойти на забастовку и заявить, что они не хотят больше отгружать оружие для продолжения войн. Они чувствуют свою причастность к гибели других людей. В Италии работники одного из портов провели такую забастовку, и у них это получилось. Почему бы этому случиться в Германии? Через порт Гамбурга отправка вооружения идёт значительно активнее, чем из прочих мест в Германии.
    Мы против военного учения “Defender 2020” и за хорошие российско-германские отношения.

 

    Е.В. Что бы Вы хотели сделать, чтобы люди в Германии знали правду о войне в Сирии?
    Л.М.А. Много чего. Я делаю видео, которые выкладываю в своём аккаунте в Фейсбуке, где я пытаюсь это объяснить; провожу мероприятия с нашими депутатами из Берлина. Два года назад я была в Сирии начала снимать «истории» и кидать в Инстаграмм. И через пару недель число моих подписчиков возросло с 300 до 800 человек. Я показала истинную жизнь мирных городов в Сирии. Я пошла к моему другу и спросила, кто виновен в войне в Сирии, и он в камеру объяснял на английском, и подписчики из Германии это смотрели и слышали голос реальных жителей самой Сирии, а не заявления политиков или СМИ. Через социальные сети можно оказывать ощутимое влияние.
    Если я попаду в парламент, я хотела бы в этом году поехать с делегацией  Левой партии в Сирию. Провести переговоры с правительством этой страны и населением, а по возвращении сделать официальный доклад, чтобы он попал в официальные СМИ, и о настоящей жизни там бы узнала широкая общественность Гамбурга и Германии.

    Е.В.  Перейдём к социальным вопросам. Вы сама женщина, планируете ли Вы отстаивать права женщин?  Считаете ли Вы, что это необходимо? Какие проблемы Вы считаете наиболее острыми?
    Л.М.А. Права женщин – это очень важный вопрос. Я бы и сама хотела бы сказать, что я феминистка, но проблема в том, что люди не понимают, что такое «феминизм».  Феминистом может быть и мужчина. Феминисты – это не те, кто призывает женщин одеваться, как мужчины.
    Права женщин – это поддержка правительством матерей-одиночек, борьба с домашним насилием, защита женщин, стимулирование в обществе идеи ценности женщин и уважения к ним, развитие системы детских садов таким образом, чтобы женщины после декрета могли полноценно работать и зарабатывать, а не были бы вынуждены переходить на частичную занятость (Teilzeit – нем.) И из-за последнего аспекта семьи с детьми зачатую оказываются в сложном финансовом положении. Я хочу увеличить денежное пособие на ребёнка. Это поможет родителям, в одиночку воспитывающих детей. Также я считаю, что детские сады должны быть полностью бесплатными.
    В Германии до сих пор существует проблема разрыва между оплатой труда мужчин и женщин. На каждый 1 евро зарплаты мужчины приходится только 0,79 евро зарпалаты женщины на той же должности. «Левая» партия ставит своей целью реальное равноправие мужчин и женщин в Германии.

 

    Е.В.  Вы сейчас студентка и хорошо знаете современную сферу образования изнутри. Что, на Ваш взгляд, нуждается здесь в скорейшем улучшении?

    Л.М.А.  Вообще, в Германии образование считается бесплатным, в том числе послешкольное, вузовское. В университетах нужно платить каждый семестр лишь небольшой взнос, что, вроде бы, доступно каждому. Но существует проблема с жизнеобеспечением и жильём для студента. Не каждая семья  может оплачивать съем квартиры для студента, и тем более, не каждый студент способен на это сам. Мне повезло. Я сама тоже работаю, но и родители сильно помогают. Я смогла учиться. У меня была квартира в Ганновере. Жилого фонда для студентов, общежитий очень не хватает. Например, в Белорусии с этим лучше.  Мои друзья, которые там хорошо учатся получают стипендию и комнату в общежитии. Правительство этого государства пытается сделать студенческую жизнь привлекательной. И молодёжь знает, что они могут это иметь, если они будут хорошо учиться.  А здесь такого нет! У меня есть знакомые, которые вместе со мной начали учёбу в университете, но я уже закончила, а они ещё учатся, потому что они не могли ходить на лекции из-за того, что они вынуждены работать. В университетах Германии нет обязательного посещения занятий. Мы можем ходить, а можем не ходить, преподавателям всё равно. И мои однокурсники работали, чтобы были деньги на жизнь и оплату аренды. Но их учёба растянулась, у них уже 10 семестр, но они до сих пор учатся. Поэтому правительство Германии должно активнее помогать обучающимся. С работой у студентов тоже проблема,  практически все должности, доступные им, низкооплачиваемые, с минимальной зарплатной. В том числе и поэтому мы хотим повысить минимальную ставку оплату труда, хотя бы до 14 евро.
    Я недавняя школьница, и я знаю как сейчас обстоят дела в школах. Они требуют немедленного увеличения инвестиций для улучшения образования, условий труда учителей и оснащения школ.

 

    Е.В. Линда, Вам сейчас 21 год. Некоторые избиратели с сомнением относятся к столь молодым депутатам, считая, что у них слишком мало жизненного опыта. Какие сильные стороны как  политика Вы у себя видите?

    Л.М.А.  Это лёгкий вопрос. В Германии живут и молодые люди. У нас в Гамбурге можно голосовать с 16 лет. 

    Откуда человек, которому 50 лет знает, какие у меня проблемы? Это типичная политика в Германии! Люди, которые учились много десятилетий назад, принимают какие-то законы и думают, что мне станет от этого лучше.  Они вообще не знают, что происходит у молодёжи, а я прекрасно знаю!
Сейчас в преддверии выборов у меня были политические дебаты с кандидатами в депутаты от других партий, в том числе более возрастными, такие дебаты проходили и  в школах. Я не уступала старшим по возрасту оппонентам в ходе дискуссий, в силу того, что я по некоторым вопросам компетентнее и приводила другие, более весомые аргументы, чем очень понравилась молодой части аудитории. Школьники подходили ко мне после окончания, благодарили, говорили «Линда, ты классная!», потому что я с ними на одном уровне, на одной волне, я разрешаю им быть со мной на «ты».
    Я выросла в трёх культурах. Знаю что такое бедность и богатство, я рано увидела что такое мир и война. Из-за этого я быстро начала понимать, что надо улучшать. Думаю, что я отлично смогу выполнить функцию переводчика между культурами. Я и дальше буду бороться за мир и дружбу народов!

 

    Е.В. Уважаемая госпожа Мульхем Арус, спасибо Вам за интервью. Я желаю Вам успешной политической карьеры.

Берлинский Телеграф