Фото © IMAGO
Волна жары, прокатившаяся по Европе в середине июня 2026 года, была не обычным летним явлением, а экстремальным событием исторического масштаба. Немецкая метеорологическая служба называет её самой продолжительной и интенсивной ранней волной жары, когда-либо зафиксированной.
В нескольких странах, в том числе в Германии, инфраструктура частично вышла из строя из-за высоких температур. Железнодорожные рейсы были отменены, поскольку рельсы и оборудование не выдержали нагрузки. Автомагистрали пришлось перекрыть из-за растрескивания бетона. Железнодорожные компании рекомендовали людям воздерживаться от пользования их услугами.
И пока жара доводила города, транспортные магистрали и живых существ до предела, погибли тысячи людей. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) предварительно сообщила о более чем 1 300 смертельных случаях, связанных с жарой, с 21 июня. Только во Франции за несколько дней было зарегистрировано не менее 1 100 дополнительных смертей, в Испании — не менее 500 в период с 24 по 28 июня.
Какова была реакция на это? Удивительно сдержанная. Политики в основном хранят молчание. Кризисный саммит? Да где же! СМИ лишь повторяют одни и те же благонамеренные советы: пить достаточно жидкости, искать тень, избегать полуденной жары. Конечно, практические советы важны, но они не заменяют общественную дискуссию.
Термин, который должен был бы объяснить эти события, заметно часто оставался за кадром: изменение климата. При этом даже этот эвфемизм является частью проблемы. Мы имеем дело с потеплением Земли или нагревом Земли. «Изменение» звучит нейтрально, в каком-то смысле даже отчасти положительно. Но в данном случае это неуместно.
Это заметный контраст с тем, что происходило всего несколько лет назад. Активисты «Последнего поколения» блокировали улицы, приклеивались к асфальту и на короткое время парализовывали движение. Их высмеивали как «климатических приклеивателей», некоторые приравнивали их к экстремистам и даже называли террористами. Поступали угрозы насилия и имели место физические нападения со стороны автомобилистов. Небольшое нарушение привычного уклада жизни вызвало максимальное возмущение.
Теперь последствия десятилетий игнорирования проблемы лежат на поверхности — но возмущения нет. Несколько секунд простоя по дороге на работу для многих оказались невыносимее, чем жара, унесшая жизни тысяч людей. Минимальное нарушение — максимальный гнев. Массовая гибель — пожимание плечами.
В этом и заключается настоящий кризис. Не только в самом глобальном потеплении, но и в обществе, которое предпочитает вымещать своё возмущение на отдельных, заметных козлах отпущения, вместо того чтобы критически взглянуть на условия, которые привели к этой катастрофе. Взгляд устремляется на человека с суперклеем в руке, но не на экономическую модель, которая по-прежнему ставит рост и потребление выше экологических ограничений.
Даже партии, которые когда-то ассоциировались с защитой климата, уже давно укрываются за лозунгами «зелёного капитализма». Идея заключается в том, что трансформация должна проходить как можно бесшумнее, без реальных жертв, без конфликтов, без вмешательства в существующие властные и экономические структуры. Из заботы о и без того ослабленной немецкой экономике климатическая политика превращается в приятное хобби для небольшого, обеспеченного меньшинства.
Ясно одно: нужны социально приемлемые решения. Нет ничего хуже чисто символических мер, которые приветствуют прогрессивные круги с высоким доходом, но которые большинство людей в повседневной жизни воспринимают как непосильное бремя. Однако самое большое бремя — это не сами изменения. Самое большое бремя — это представление о том, что мы можем просто продолжать жить так же, как и раньше, и что счет за это никогда не придет.