Фото: Jimmy Chan/Pexels
В 1970‑е годы тёплые вечера на Верхнем Рейне были испытанием: после очередного паводка на поймах выводились тучи комаров, и находиться на улице было почти невозможно. Научный директор KABS Дирк Райхле вспоминает, что в сумерках людей атаковали тысячи насекомых — даже самые стойкие сдавались, когда над головой стояло сплошное жужжание.
На этом фоне 11 марта 1976 года в Филиппсбурге была создана Kommunale Aktionsgemeinschaft zur Bekämpfung der Schnakenplage (KABS) — межкоммунальная группа действий по борьбе с «комариной чумой». Сегодня в неё входят более 90 муниципалитетов и округов вдоль Верхнего Рейна — от Сасбаха-ам-Кайзерштуль вниз по течению до Бингена, включая Кель, Растатт, Гермерсхайм, Шпайер, Мангейм, Майнц и Висбаден. Территория операций растянулась примерно на 300 километров, и везде цель одна: дать людям возможность спокойно сидеть летом на улице, не превращаясь в мишень для укусов.
Сначала KABS пробовала разные средства, но с начала 1980‑х перешла на биологический препарат Bti — белковые токсины, полученные из почвенной бактерии Bacillus thuringiensis israelensis. Это средство поражает личинок комаров в воде и практически не действует на большинство других организмов, поэтому его долго считали экологически безобидной альтернативой химическим инсектицидам.
Bti распыляют точечно над местами массового вывода личинок — затопленными поймами, береговыми лесами, старыми руслами рек. Чаще всего препарат разбрасывают с вертолётов по заранее намеченным участкам, но команды также выходят в поля пешком, проверяя лужи и заводи с помощью ковшовых проб и обрабатывая лишь те точки, где реально развиваются личинки. По данным KABS, такой подход позволил снизить численность «рейнских мошек» (Schnaken) до уровня, при котором массовые нашествия фактически исчезли, а отдельные субпопуляции были полностью ликвидированы.
Однако успехи KABS вызывают не только аплодисменты. Природоохранные организации, в том числе NABU в Рейнланд‑Пфальце, критикуют крупномасштабное применение Bti с воздуха. Исследования показывают, что вместе с личинками комаров гибнут и другие двукрылые, прежде всего мошки, которые являются важным звеном пищевой цепи для рыб, амфибий и птиц.
Экологи предупреждают: если в поймах исчезает этот «мелкий корм», страдает вся экосистема — от мальков до перелётных птиц. KABS и её научный директор Райхле возражают: по их данным, рейнские комары, против которых ведётся борьба, размножаются в других биотопах, чем мошки, а обработка ведётся не сплошь, а мозаично, на основе спутниковых снимков и детальных карт. Кроме того, перед каждым вылетом специалисты проверяют места размножения ковшовыми пробами и применяют Bti только там, где численность личинок действительно высока.
Климатические изменения делают работу «комариных охотников» сложнее. Всё более экстремальные погодные условия нарушают привычные циклы паводков, а тёплые весна и осень растягивают сезон активности комаров на месяцы. Параллельно на юго‑западе Германии закрепляются экзотические виды, прежде всего азиатский тигровый комар Aedes albopictus, который способен переносить вирусы денге, чикунгунья и зика.
В 2025 году в Эльзасе, по соседству с регионом работы KABS, впервые зафиксировали местную передачу лихорадки чикунгунья — вирусолог Йонас Шмидт-Чанасит предупреждает, что появление в Германии автохтонных случаев денге, чикунгуньи или зика — вопрос времени. Как поясняют эксперты, сам тигровый комар не «приносит» вирусы с собой: он становится переносчиком лишь в том случае, если кусает заражённого человека, например после поездки в тропики, а затем передаёт вирус следующей жертве.
Если борьба с «рейнскими» заливными комарами ведётся в поймах, то тигровый комар — житель городских и пригородных пейзажей. Ему достаточно крошечных лужиц в цветочных горшках, тачках, лейках и дождевых бочках. Поэтому KABS и муниципалитеты всё больше делают ставку на вовлечение жителей: людям советуют регулярно опустошать поддоны для цветов, хранить садовый инвентарь вверх дном, накрывать или обрабатывать дождевые ёмкости.
Во многих общинах-членах KABS жители могут бесплатно получить таблетки Bti для дождевых бочек, а также информматериалы о том, как распознать азиатского тигрового комара и куда сообщать о находках. Европейские эксперты отмечают, что именно сочетание биологических средств, мониторинга и активного участия населения позволило в отдельных районах, например в районе Гейдельберга, заметно сократить численность тигрового комара и даже ликвидировать отдельные очаги.
Официальные отчёты рисуют впечатляющую картину: без работы KABS многие участки Верхнерейнской равнины были бы сегодня едва пригодны для жизни и туризма — настолько сильной была бы «комариная чума». Но говорить о окончательной «победе над комарами» пока рано: изменение климата, новые виды переносчиков и экологические риски от биоцидов делают борьбу с насекомыми скорее затяжной обороной, чем выигранной войной.
Тем не менее опыт Верхнего Рейна показывает, что даже в эпоху глобального потепления человек может радикально изменить ситуацию — если объединяются десятки муниципалитетов, наука, службы здравоохранения и сами жители, которые готовы стать союзниками в этой бесконечной летней кампании.